Продолжать войну не имело смысла. Гораздо важнее было окончательно подчинить себе до смерти перепуганный народ, чтобы у него и мысли не возникло противиться воле хайяров.
Сделать это оказалось несложно. Туземцы, называвшие себя литами, не владея магией, оказались невероятно восприимчивы к ней. Их было легко подчинить. Хайяры, памятуя о том, что неоспоримой властью обладают лишь боги, внушали мысль о своем божественном происхождении всем, до кого могла дотянуться ментальная магия. По стране разошлись чародеи, обладающие даром внушения. Воздействию подвергались все встреченные ими литы. Тех, чье сознание оказалось устойчивей, убивали на месте. Для закрепления успеха хватило пары тысяч новообращенных. Дальше они все сделали сами: понесли в массы весть о новых богах, сошедших на землю, обращая в свою веру сограждан и подтверждая свои слова мечом. Если сограждане сопротивлялись и обращаться не желали, литы не задумываясь, уничтожали их во славу великих божеств, будь перед ними незнакомцы, давние приятели или члены семьи.
За год население страны бывших земледельцев и скотоводов, а ныне - сплошь фанатиков с горящими глазами, сократилось втрое. Зато хайяры могли больше не опасаться народных восстаний. Они вздохнули спокойно и принялись отстраиваться и обустраиваться на новом месте. Вернее, это литы строили дома для своих божественных правителей и устраивали их быт. Жизнь в роли всемогущих богов определенно нравилась хайярам с каждым днем все больше. В домах литов прочно поселился запах полыни, которую они почитали непременной спутницей беды и смерти. Потери не обошли стороной ни одну семью. Но какое дело богам до печалей простых смертных?..
Из оцепенения Маржану вывел крик ночной птицы, пролетавшей над садом. Хайяри встрепенулась, часто заморгала, приходя в себя, и поняла: если она сейчас же не расскажет кому-нибудь о том, что узнала, эта информация просто-напросто разорвет ее изнутри.
Ближе всего к апартаментам хани была комната графини. Но разбуженная Айна ничего не могла понять из сбивчивых, несвязных восклицаний. Состояние хайяри напугало ее: мертвенно-бледная Маржана с нездорово блестевшими на лице глазами, трясущимися руками и визгливыми истерическими нотками в голосе вызвала бы нервную дрожь у кого угодно. И графиня кинулась за помощью к Дарилену.
Дальнейшее колдун уже знал.
Утром Маржане пришлось повторить свою историю еще раз - для тех, кто минувшей ночью оставался в своих комнатах.
- Вот нахалы! - высказала свое отношение Заринна, пряча беспокойство за возмущением. - Разве так подданным пристало разговаривать с повелительницей?!
Светомир слушал молча. На его щеках недвусмысленно ходили желваки, а пальцы то и дело хватали несуществующее оружие: рыцарь по рассеянности оставил меч в комнате, но рефлексы никуда не делись.
- Хуже всего то, что они твердо верят в свою правоту и искренне хотят помочь мне избавиться от "заблуждений". Им и в голову не приходит, что они ошибаются!.. Кто-нибудь видит здесь стручковый перец? - перебила вдруг себя Маржана, оглядываясь по сторонам.
Беседа происходила на кухне. Хайяри пребывала в расстроенных чувствах, а от дурного настроения она знала лишь один рецепт: заняться любимым делом.
Кухня во дворце была замечательная: просторная, светлая, со всевозможной утварью, в кладовой хранились все известные (и множество неизвестных) Маржане продукты и приправы - словом, не кухня, а мечта хозяйки. Единственным препятствием на пути хайяри оказалась челядь: повара и поварята никак не могли взять в толк, зачем бы это божественной хани потребовалось готовить себе самой.
Сначала Маржана попробовала договориться с подданными миром. Это оказалось непросто. Означенные подданные оказались весьма чувствительными натурами. Какая-то кухарка, решив, что правительницу не устраивает ее стряпня, взвыла в голос и упала в ноги, умоляя не губить. Повара, здоровые мужики, которым скорее пристало работать грузчиками, бухались на колени. Поварята ничего не понимали, но с перепугу ревели в три ручья, усугубляя панику.
В конце концов Маржане надоело это представление, и она по-простому вытолкала всех взашей, оставшись на кухне в обществе друзей, кастрюль и приправ. Душа ее ликовала.