- Божественная, хани не пристало водиться с… - начал однажды он.
- Хани - я, и я одна решаю, что мне следует делать, а что - нет!
Голубые глаза сверкнули гневом, в голосе прорезалась сталь, которая немало озадачила и саму Маржану.
- О да, простите, божественная, - пролепетал побледневший жрец, согнувшись в три погибели и трясясь, аки осиновый лист на ветру.
Больше эту тему в разговоре с божественной подданные не затрагивали, от греха подальше.
Двое беседовали в комнате, от потолка до мраморных плит под ногами завешенной тяжелыми бархатными портьерами и старинными гобеленами. Разговор происходил телепатически, собеседники окружили себя надежными щитами, защищающими от шпионажа. Если бы кому-то пришло в голову подслушать, он не услышал бы ничего, кроме тихого позвякивания чайных чашек о блюдца и шелеста конфетных оберток.
- Зачем тебе вообще понадобилась эта коронация? - раздавался брюзгливый мужской голос в голове собеседницы. - Мы так славно правили при ее умалишенном дядюшке - а что нас ждет теперь? Я говорил, что не стоило засылать поисковые отряды так далеко вглубь Сиднара… Да и тогда все еще можно было исправить! Если бы ты позволила мне попытаться еще раз…
- Не будь дураком, - ответил ему глубокий женский голос. Его можно было бы назвать красивым, если бы не сквозившие в нем желчь и раздражение. - Мы это уже не раз обсуждали. Твои так называемые "попытки" гроша ломаного не стоят, еще одна - и мы могли остаться ни с чем. Подумать только, ты даже не смог разделить их! А теперь уже поздно… Хотя, если подумать, то, что произошло, к лучшему. Теперь мы убьем двух зайцев сразу: напомним Сиднару о себе и избавимся от новоявленной хани. Безо всякого риска. На войне так легко попасть под удар… Я стану регентом при малолетнем ханиме - Вотие, - а если через десяток лет мне не надоест править, уберем и его. Надеюсь, он исполнит предназначенное до этого срока. У семьи орр Эллайнен нет других наследников, и Хайяриме придется выбрать новую хани. Догадываешься, кто это может быть, - при моих-то талантах? Все просто, Карир.
Постепенно разговор перешел на сбор налогов и наполняемость казны, и собеседники заговорили в полный голос. Увлеченные беседой, они не заметили, как у дальней стены слабо колыхнулась портьера и чуть слышно скрипнула, закрываясь, спрятанная за тяжелым бархатом дверь, и уж тем более не услышали легких шагов, быстро удаляющихся по коридору. Собеседники уловили лишь слабое изменение магического фона, после которого дверь вновь растворилась в каменной кладке, будто ее здесь и не было, но не придали этому значения (во дворце постоянно кто-то ворожит, разве уследишь за всеми?). Как выяснилось позже - зря.
Бывают случаи, когда враги предпочитают напасть внезапно. Вовсе не из-за своей исключительно подлой натуры - на войне нередко один отряд оказывается отрезанным от основной армии, - и что ему прикажете делать? Бросаться на врага с мечами наголо, дабы погибнуть геройской и при этом совершенно напрасной смертью? Чтобы продолжить сражение и при этом иметь хоть какое-то преимущество, лучший выход - позволить забыть о себе. И напомнить, когда никто этого не ждет.
Бойцы таятся, перемещаясь по вражеской территории почти бесшумно, со всей возможной осторожностью, так, что ничто не выдает их приближения. Усыпленные кажущимся спокойствием враги теряют бдительность и расслабляются, уверовав в собственную непобедимость.
Но это спокойствие обманчиво. Придет день (а скорее - ночь) - и вражеский отряд выскочит, как демон из преисподней, налетит, оглушит, растерзает, не позволив опомниться…
Об этом думала Заринна, обнаружив однажды утром, что наступил день коронации. Когда он подкрался? Как? Она и не заметила…
Этот день казался таким далеким, таким нереальным, сиднарцам чудилось, что он не наступит никогда - просто потому, что такого не может быть.
Увы. Назначенный день пришел не просто в положенный срок - а возмутительно быстро.
Церемония должна была состояться на восходе, в тот час, когда на небе встречаются еще сонное солнце и уже уставшая луна. Сиднарцев со всей возможной учтивостью препроводили в Обитель Рассвета - точь-в-точь такую, как в оставленном хайярами мире.
В то утро сиднарцы впервые увидели Хайя-Тэр - каким он стал на новом месте.
Архитектура Хайялина была похожа и не похожа на сиднарскую. Вроде все то же: четыре стены, крыша, окна и двери, - но все это было исполнено такого изящества, украшено столь затейливыми барельефами и росписью, что невольно создавалось ощущение нереальности, сказочности окружающего мира. Утренний туман лишь усиливал это чувство, делая все вокруг иллюзорным, зыбким, ненадежным. Будто сиднарцы каким-то образом очутились в Сонном Городе из старинной сказки - он удивительно красив, в обычной жизни таких просто не бывает, но однажды ступивший на его земли обречен вечно блуждать среди призрачных жителей города, пока сам не станет одним из них - безликим, безымянным, не помнящим себя…