Заринна передернула плечами и потрясла головой, будто вытряхивая из нее мрачные мысли. Впрочем, городские красоты, возможно, произвели бы на нее куда более приятное впечатление и вызвали бы другие эмоции, если бы не возмутительно ранний час.
Очутившись на месте, магичка огляделась. Рядом, стараясь не слишком открыто зевать, зябко ежился колдун. Ему отчаянно хотелось спать, его организм был просто не в состоянии принять вертикальное положение в столь раннее время. Дар добросовестно пытался хотя бы не заваливаться в сторону и стоять прямо, но получалось у него это, прямо скажем, не очень.
Остальные сиднарцы выглядели такими же заспанными, замученными и отчаянно мерзнущими. Хайяры же, казалось, не чувствовали ни сонливости, ни утреннего холодка, они глядели вокруг с одинаковым торжественно-взволнованным выражением на лицах и были бодрыми и радостными. Глядя на них, магичка ощутила легкий укол зависти.
Задумавшись, она едва не пропустила появление ученицы Дарилена. Вот кого нельзя было назвать заспанной! Похоже, Маржана вовсе не сомкнула глаз - ее выдавали заметная даже в утреннем робком свете бледность и покрасневшие, нездорово блестящие глаза.
Бледность хайяри немного скрадывало белое платье. Хвала богине, платье хани для коронации было не чета обычным хайярским нарядам: совсем простое, из тонкого белого полотна, без изысков, единственным украшением служил узкий кожаный поясок, перехватывающий талию, расписанный витиеватыми древними письменами.
Словом, платье было всем хорошо: красиво, удобно, скромно, но не лишено элегантности. Но Маржане эта красота казалась саваном.
Все присутствующие были одеты так же - просто, почти по-деревенски. Если бы не аристократические манеры и безупречный покрой одежды, их можно было бы принять за толпу крестьян, собравшихся на сельский праздник.
Маржану вели живым коридором, мимо благоговейно замерших подданных, мимо друзей, мимо Вотия и Винара - к алтарю. Хайяри едва передвигала ноги, если бы не жрецы, предусмотрительно поддерживающие ее под руки, она не смогла бы сделать ни шагу. В висках кузнечным молотом отдавались удары крови, происходящее вокруг было словно подернуто дымкой, отчего казалось далеким и нереальным, происходящим не с ней.
Повсюду курились благовония. Их аромат казался чересчур навязчивым, он проникал в мозг, усыпляя его, мешая думать, сковывал волю и притуплял чувства. Или он действовал так лишь на Маржану, проведшую бессонную ночь?
Хайяри окинула собравшихся быстрым взглядом из-под опущенных ресниц. Нет, все вокруг - веселы и довольны. У них - праздник. Только у нее - поминки по прежней, беззаботной и свободной жизни.
Дорожка, ведущая к алтарю, была усыпана лепестками роз, казавшимися пятнами крови на белых мраморных плитах.
Каждый шаг длился вечность, мгновения растягивались, превращаясь в века, минуты - в тысячелетия. Но вот, наконец, путь пройден. Хани оказалась перед алтарем - розовато-золотистым мраморным лотосом, приподнятым над землей. Если приглядеться, становилось заметно, что прожилки в камне складываются в замысловатые узоры и древние письмена.
Рядом с Маржаной очутилась Каруника. Когда она успела прийти?
Шелест и шепот вокруг стихли, как по волшебству.
Речь Верховной жрицы Маржана почти не запомнила. Каруника разливалась соловьем, рассказывая подданным, какой радостный день им довелось увидеть воочию (если они сами вдруг не догадались), о том, что уж теперь-то все пойдет иначе, теперь возрожденный Хайялин поднимется с колен (интересно, перед кем?) и придет новая эпоха - эпоха величия детей Хайяримы…
Наконец, жрица замолчала и повернулась к Маржане. Тишина вокруг стала почти осязаемой, она окружила хайяри плотным кольцом, мешая дышать.
Подданные выжидательно смотрели на хани. Они ждали клятвы.
Маржана боялась, что пересохшее горло откажется ей повиноваться - но нет, ее голос был по-прежнему звонким и чистым, и каждый пришедший на площадь перед храмом услышал клятву новой правительницы.
Заученные накануне древние слова, казалось, рождались только что, обретая силу и смысл.
- …Перед лицом Великой Богини клянусь служить моему народу… Радеть о его благе… Защищать и ограждать… Ни действием, ни словом, ни мыслью не причинить своим подданным зла… Да будут свидетелями моей клятвы солнце и ветер, небо и звезды, звери и птицы. Да падет на мою голову гнев Богини, если я осмелюсь нарушить свое слово и не исполнить обещанное…