Промучившись так почти до сумерек, усталые и разбитые, путники вернулись туда, откуда начали свои поиски. На их счастье, корчмарь уже стоял за стойкой в трактире, приветливо встречая посетителей.
- Дак это… - озадаченно поскреб макушку корчмарь, когда постояльцы обратились к нему с вопросом об искомом постоялом дворе. - Моя корчма это. Два дома у меня - трактир и комнаты, стало быть, "Два товарища"… А чего это вы заохали?..
В снятой комнате магички не оказалось.
- Подождем ее в трактире, - решил Дар. - Если сесть у окна, вход во второе здание будет перед нами как на ладони, и мы не пропустим возвращения Зари. Заодно и поужинаем.
За ужином Светомир, даже уставший, как орк после сражения, оставался верен себе: ни одна горожанка старше пятнадцати лет и младше шестидесяти не прошла мимо него незамеченной. Вполуха слушая рассказы Дарилена о Зари, рыцарь с таким энтузиазмом крутил по сторонам головой, что его спутники начали всерьез опасаться, как бы она не открутилась от туловища окончательно.
- Кстати, - повернулся наконец лицом к спутникам Светомир. - Давно хотел спросить: какая разница между колдуном, чародеем и магом? Как тебя правильно звать-то - по-вашему, по-ученому? Есть у вас хоть какая-нибудь иерархия, что ли, чтоб не запутаться?
- Прежде разница была, - кивнул Дарилен. - Люди сами делили магов на "добрых" и "злых". Творит зло - значит, колдун, чернокнижник. Добро - волшебник, чародей. Но люди очень быстро поняли, что невозможно быть для всех хорошим или плохим. Добро, сотворенное для одного, обязательно обернется злом для другого. А гибель одного человека может привести к спасению целого мира. Важно лишь определиться с соотношением и понять: не повлечет ли за собой большое добро столь же великое зло? И не будет ли зло неизбежным шагом на пути к неизмеримо большему добру? Но, каков бы ни был исход, для одних ты - колдун, а для других - добрый волшебник. Сначала нередко возникала путаница, а потом эти понятия смешались. Сами себя мы называем магами - теми, кому при рождении дана магическая сила, а при должном обучении - способность ею управлять. Прочие названия, придуманные людьми, одинаково применимы к каждому из нас. Пожалуй, только чернокнижником можно назвать не всякого мага - чернокнижникам доступны книги, непонятные, "черные" для остальных - в силу незнания древнего языка или неспособности постигнуть глубину изложенных мыслей.
Наша иерархия основана на силе и опыте - от Низших к Высшим. По характеру маги различаются, как и все люди, - они могут быть добрее или злее, созидателями или разрушителями, и, соответственно, их поступки несут добро или зло большему количеству людей. Но дар тут ни при чем. Магия не может быть злой или доброй. Изначально она нейтральна… Зарька! - выдохнул вдруг маг обрадованно, прерывая сам себя. Только сейчас его спутники поняли, как он боялся, что не увидит в Тайгене Заринну. Домовые могли что-то спутать, люди - ошибиться, интуиция - подвести. Маг сомнениями почти убедил себя в том, что не встретит подругу. И теперь радовался встрече, как ребенок - чуду.
- Дар! - весело откликнулся от дверей звонкий голос.
Маржана, никогда до этого не видевшая настоящих магичек, заинтересованно оглянулась. Воображение услужливо подбрасывало девушке множество образов, один другого эффектнее: то мрачную строгую даму в черном одеянии, то рыжую красотку верхом на помеле, то точно такую же красотку, но без помела и с демонически горящими глазами, но… Действительность была куда проще.
Заринна оказалась хрупкой девушкой совершенно не определимого по внешнему виду возраста. Дар рассказывал, что Заринна обучалась магическому искусству в одно время с ним, а значит, она должна быть примерно одного с ним возраста. Однако на вид магичке можно было дать от силы лет двадцать пять - на самый придирчивый взгляд. На взгляд обычный она казалась лишь на год-два старше Айны. Невысокая и хрупкая, Заринна напоминала подростка, а безжалостно обрезанные выше плеч чудные каштановые волосы, насмешливые серые глаза, удивительно живые и ясные, и задорные ямочки на щечках лишь усиливали впечатление "юной хулиганки". Одета магичка была непритязательно: никаких развевающихся черных плащей и кроваво-красных одеяний с глубочайшим декольте и разрезами со всех сторон - обычная белая рубаха с вышивкой да просторная пестрая юбка до пола с выгодно подчеркивающим узкую талию широким поясом. Из-под подола юбки кокетливо выглядывали носки мягких сапожек.