Видимо, боги устыдились своего неласкового обращения с компанией уставших, оголодавших и измученных путников и решили загладить вину. Старуха оказалась знахаркой. Сжалившись над бредящей графиней, она вручила своим новоиспеченным постояльцам уйму склянок с зельями и отварами, крохотных керамических горшочков с притираниями и мешочков с сушеными травами, снабдив молодежь подробнейшими инструкциями по использованию своих фирменных лекарственных средств. Благо в силу своего преклонного возраста и заслуженного авторитета среди горожан бабуля не боялась возможных конкурентов.
Айна очнулась поздним вечером. С трудом разлепила опухшие веки, обвела взглядом комнату - странное помещение с низким скошенным потолком, с крошечным окошком в стене. На полу, прямо в многолетнем слое пыли, на клочке пространства между деревянными ящиками и кучей старого тряпья - соломенные тюфяки. Точно такие, на каком лежала она. Выбившиеся из тюфяка соломинки больно кололи кожу. Огарок сальной свечи в плошке давал слабенький тусклый свет, лишь усиливающий темноту вокруг него. На полу рядом с Айной сидел колдун, опершись спиной о стену. Кажется, он дремал. Горящая свеча отбрасывала на его лицо глубокие тени.
- Где я?
Вопрос вышел тихим. Охрипшее горло не желало слушаться хозяйку. Однако и этого полузадушенного шепота хватило, чтобы колдун встрепенулся, наклонился к Айне, беспокойно вглядываясь в ее лицо. Он выдохнул только одно слово:
- Очнулась…
Значит, могла и не очнуться, поняла Айна.
- Выпей.
В губы требовательно ткнулась теплая глиняная кружка с щербатым краем. Айна смутно припомнила, что уже видела ее раньше, более того - слышала голос колдуна, упрашивающий сделать еще глоток, помнила вкус травяного отвара.
Айна послушно сделала глоток - вкус оказался точно таким, как в воспоминаниях.
- Гадость…
- Эта гадость спасла тебе жизнь, - серьезно ответил колдун.
Айна вдруг поняла, что тени на его лице - не только от слабого света. Он сам выглядел не здоровее графини: с запавшими глазами, побледневший, осунувшийся. Разве что щетины на щеках нет. Интересно, почему? Не брился же он тут, в самом деле. А брился ли он вообще в пути?
- А почему у тебя нет щетины? - невпопад спросила графиня.
Колдун удивленно моргнул, потом радостно заухмылялся, как будто Айна спросила его о чем-то веселом.
- Я ведь маг. Немного колдовства, чуть-чуть эликсиров - и борода перестает расти. И бритва не нужна.
Айна слабо улыбнулась.
- Будь все магами, цирюльники разорились бы… - пробормотала она, засыпая и уже сквозь завесу сна чувствуя, как на лоб опускается холодный компресс, приятно пахнущий травами.
Народа на главной площади Красного Мара было неожиданно много, учитывая неприязнь горожан к чужакам. Казалось, здесь собрались жители всех окрестных сел и еще пары городков в придачу.
Компания "гостила" на чердаке милосердной бабули уже пятый день. Светомир с Заринной впервые рискнули выйти в город за продуктами - и вот, пожалуйста, увязли в людской толчее.
- Что тут у вас происходит? - магичка бесцеремонно цапнула за шиворот пробегавшего мимо пацаненка.
- Сейчас пророк вещунствовать будет! - гордо сообщил тот.
- Еще один? - поморщился рыцарь. Он никогда не был истово верующим, и резко увеличившееся поголовье сиднарских пророков его только раздражало. Тем более - пророков полузабытого культа Светлой Защитницы.
Но в этот момент все заглушил восторженный рев толпы: на деревянный помост, возвышающийся над собравшимися на площади, вышел пророк. Он был похож на тайгенского, как брат-близнец: та же худощавая фигура с выпирающими ключицами, те же длинные седые волосы, видимо, незнакомые с водой и расческой, тот же лихорадочный блеск покрасневших от утомления глаз, то же живописное рубище на теле… И речь его была почти слово в слово списана с речи "пророка" Талима - а может быть, конспект этой речи на выходе из храма выдавали всем пророкам вместе с картой сиднарских земель?
Так или иначе, но магичке и рыцарю волей-неволей пришлось выстоять обращение пророка к пастве до конца - приверженцы культа Светлой Защитницы окружили их столь плотной стеной, что пробиться на волю можно было разве что с боем. Но вынужденное ожидание их было вознаграждено сторицей. В конце своей речи пророк, то ли решив сымпровизировать, то ли подчиняясь указаниям "свыше" возвестил собравшимся: