Мне нужна новая жизнь.
***
Хейт, или район Хейт-Эшбери в Сан-Франциско, было похож на калейдоскоп. Каждый жизненный путь казался инкапсулированным (прим.: инкапсулированный – содержащий внутри себя еще что то) примерно на двести акров пространства, от широко раскрытых глаз туристов, желающих забрать домой своеобразное сокровище для пожилого битника (прим.: термин «битники» был предложен в 1958 году журналистом «Сан-Франциско кроникл« Гербом Кэином и базировался на сложившихся в американском обществе представлениях о типичном для середины XX века социальном пластемолодежи, характеризовавшемся асоциальным поведением и неприятием традиционных культурных ценностей нации), который каждый день проводил здесь свою жизнь, играя ту же песню, никогда не сожалея ни о чем.
Все изменилось после сумасшедших дней 60-х с приходом новых поколений и направлений, но атмосфера была по-прежнему в основном та же – необычное было прекрасным, и креативность была прославлена.
Неудивительно, что именно это место выбрал Брик для нашей следующей встречи. Как только я заметил, что он сидит в маленьком кафе, прижимая свою чашечку кофе к губам, одетый в сумасшедшую цветущую рубашку и хаки-шорты, я видел, как по-домашнему он здесь смотрелся.
— Мы когда-нибудь снова встретиться в вашем офисе? — спросил я, заняв свободное место напротив него.
— Ты не много говорил там, — он пожал плечами, делая еще один глоток кофе. — И, кроме того, кофе здесь лучше.
Напоминание о кофе заставило меня подумать о Эверли.
«Она работала этим утром? Была за стойкой, общалась с клиентами и делала чашки кофе такие, какую держал Брик?»
«Будет ли она приветствовать меня таким же образом, или встретит меня холодно?»
Я позволил этой мысли развиться и заказал эспрессо и черничный кекс, так как я не завтракал. Сидя в уютном кресле, я позволил себе минуту, чтобы насладиться теплым солнцем и прохладным калифорнийским ветерком, прежде чем погрузиться в разговор.
Люди толпились на улице перед нами, и многие из них были на пути на поздний завтрак или в надежде на утренние покупки. Сейчас было начало субботы, и вскоре это место будет полно туристов.
Вернувшись к Брику, я спросил:
— Так, когда ты отправишь мне следующий счет?
Я начал замечать, что теперь я более устойчив с финансами, что бы он прислал мне счет за месяц.
— Я еще не решил, — ответил он с легкой усмешкой.
Я покачал головой в недоумении.
— Что-нибудь на счет выбора нового места встречи, или, возможно, того факта, что ты ушел со своего пути, чтобы связаться с Эверли от моего имени?
Он прищурил глаза
— Нет – ответ на первую часть вопроса – мне очень нравится здесь кофе, и я нахожу, что ты открываешься больше за пределами офиса. Я буду делать это независимо от... других вещей. В отношении второго вопроса, ну... это была не адекватно, даже для такого ненормального, как я. Я вел себя скорее как друг, чем психолог или терапевт, которым являюсь, поэтому перестал брать за это деньги.
— Итак, думаю, если мы прояснили этот момент, я уже не смогу подать на тебя в суд?
Брик усмехнулся, качая головой на мой комментарий.
— Нет, но я буду всегда рядом в качестве друга, чтобы снова вернуть все на круги своя.
— И если всё закончится хорошо?
— Я отправлю счет по почте, — пошутил он с усмешкой.
— Так много для дружбы, — я закатила глаза. Мой кофе и маффины были доставлены в тот момент, и я почувствовал себя голодным. Брик был прав: кофе и маффины не так уж и плохи.
— Твоя Эверли делает хорошую чашку кофе, — сказал Брик, когда я съел последний маффин
— Она не моя, — пробормотал я.
— Извини, ты знаешь, что я имею в виду. Она сделала мне чашечку или две в тот день, когда я навестил ее. Действительно приятно, очень мило.
— И для всех остальных, — ответил я.
— Все-таки делаю тебе больно?
Мое молчание было достаточным ответом для него.
— Ей просто нужно время, Август.
— Время для чего? — выпалил я. — Пора понять, что я не тот парень, потому что я не такой. Я снова и снова ей показывал это, но независимо от того, что делаю, я всегда буду выглядеть так же, как он, и это то, что я не могу изменить.
— Время, — просто повторил он.
«Время». Такое смешное слово для меня. Это было то, что я потерял, — так много воспоминаний и годы прошли в один момент. И все же, здесь я был ни с чем, но время растянулось передо мной, чтобы делать все, что я выбрал.
Казалось, что вся моя жизнь сводилась к одному этому слову.