Пока не обнаружила себя у скал, направляясь в последнее место в мире, где мне следовало быть.
«Почему, когда я чувствую себя такой одинокой, я обращаюсь к тому, кому доверяю меньше всего?»
Я выключила двигатель, приглушила фары и, погружённая в темноту, раздумывала над своим следующим действием.
Если бы я была умнее, то завела бы машину, выехала обратно на улицу и направилась в сторону дома.
Но сегодня, обнаружив, как мой жених и моя лучшая подруга сплотились против меня, словно против незрелого бунтаря, я меньше всего была расположена к рациональному мышлению и балансировала на грани риска. Возможно, поэтому я сейчас сидела на подъезде к дому Августа... размышляя, стоит ли мне вообще вылезать из машины.
Решение пришло само в виде лёгкого стука в окно, от которого я едва не выпрыгнула из кожи. Повернувшись, я увидела Августа, который наклонился ко мне, засунув руки в карманы. Он немного отступил назад, ожидая от меня реакции.
Я нажала кнопку, чтобы опустить стекло, прежде чем осознала, что уже вытащила ключи из зажигания. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь и вылезла из машины, пытаясь подготовиться к последствиям своего спонтанного решения приехать сюда.
— Привет, — нерешительно начала я, избегая его прямого взгляда. Вместо этого я старательно изучала подъездную дорогу и вычурную кирпичную кладку у себя под ногами.
— Привет, — ответил Август, передразнивая меня.
Он не спросил, зачем я здесь, не требовал объяснений – просто стоял, терпеливо ожидая, когда я закончу сверлить камни глазами. Тогда я и заметила его ботинки. Они были симпатичными: более элегантные, чем те, что я видела на нём во время нашей экскурсии по городу – чёрные, блестящие, напоминающие о прежнем Августе – в противоположность шлёпанцам, которые я натянула, сбегая из дома. Скользя вверх взглядом, я поняла, что одет он соответственно, но не так, как раньше: костюмы за тысячу долларов и дизайнерские галстуки. Сегодня вечером он выглядел скромнее: элегантные брюки, обхватывающие подтянутую талию. Тёмно-зеленая рубашка идеально подходила к его глазам, и я с трудом смогла отвести от него взгляд.
— У тебя планы, — вырвалось у меня. — Мне так жаль, что я помешала.
Чувствуя себя до крайности смущённой, я развернулась и едва не врезалась в дверцу машины. Он молниеносно схватил меня, удерживая за талию, и тут же отступил назад. Его рука коснулась меня лишь на мгновение, но я всё ещё чувствовала её жар, опаляющий полоску обнажённой кожи между джинсами и футболкой.
— Эверли, стой. Пожалуйста, — попросил он. — Почему ты приехала?
Я развернулась и, стоя перед ним, чувствовала, как трясутся мои руки.
— Я не знаю, — честно ответила я.
Его глаза округлились, стоило ему присмотреться ко мне.
— Пойдем. Почему бы тебе не зайти на минутку? Может ты могла бы сделать нам кофе? — предложил он.
Я кивнула, но потом всё-таки не удержалась.
— А что насчёт твоих планов? — я взглянула на зажатые в его руках ключи, которые он сразу же засунул в карман.
— Не волнуйся из-за них. Ничего важного.
— Ладно, — смягчилась я.
Я проследовала за ним до двери, на которой всё ещё висел медный дверной молоток с нашими инициалами. Я постаралась заглушить чувство вины, проходя внутрь, но оно всё равно жгло меня изнутри.
«Я не делаю ничего плохого. Это всего лишь одна из наших встреч».
«Спонтанная встреча с Августом, и ничего больше».
Сегодня, я стала великим мастером самообмана.
— Может, ты начнёшь с кофе, а я сделаю один звонок? — предложил он, стягивая лёгкий пиджак. Я стояла и смотрела, как он вытаскивает заправленную в брюки рубашку, пока не осознала, что пялюсь, и поспешила на кухню.
Ничего не изменилось с моего последнего визита, и это заставило меня улыбнуться. Кухня всегда была моей территорией, и было приятно вновь оказаться здесь, не думая ни о чём. Пока варился кофе, я достала пару кружек. Я даже не пыталась прислушиваться к разговору Августа. Очевидно, ему нужно было уединиться, раз он ушёл в другую комнату; и если он разговаривал с другой женщиной – а так, я подозреваю, и было – не уверена, что хотела бы это слышать.
Мысль о том, что возможно из-за меня сорвалось свидание, осела в моей голове тяжёлым грузом.
Предполагалось, что я должна помочь ему двигаться дальше... а не тащить назад. И мне с головой хватает чувства вины, когда речь заходит об этом мужчине.
— Уже готово? — спросил он, появившись на пороге просторной кухни, сразу же включаясь в хозяйскую роль. Эта кухня могла бы быть размером хоть с футбольное поле, но всё равно в тот момент была недостаточно большой. Его присутствие всегда казалось мне больше самой жизни, и это оставалось прежним, не важно, шла ли речь о настоящем или прошлом. Он мог поменять свой стиль, причёску и даже телосложение, но его настойчивое присутствие оставалось прежним. Это всегда действовало на меня. Поражало. Захватывало чувства.