— Эверли, черт. Подожди.
Я схватил ее за руку, остановив ее продвижение. девушка посмотрела вниз на наши сцепленные руки, ее глаза расширились от шока.
— Не убегай, — настаивал я.
— Я не убегаю. Я иду домой, где живу. Я хочу пойти домой.
Я покачал головой, невесело усмехаясь.
— Иди домой. Но не говори мне, что часть тебя не хочет остаться. Не говори мне, что в глубине души, часть тебя не хочет, чтобы ты была здесь каждое утро, делала кофе на этой кухне и помогала мне проявлять пленку в офисе. Сегодня, на секунду, ты видела это, не так ли? Какая жизнь может быть между нами?
Ее глаза потемнели и вдруг, она вывернула руку из моей.
— Нет, — ответила Эверли. — Есть только один человек, которого я вижу в своем будущем. И его имя не Август Кинкейд.
И затем она ушла.
И я опять остался один.
Захлопнув дверь, я отправился в гостиную и расхаживал, пытаясь прочистить голову.
«Почему? Почему я делаю это с собой?»
«Ничего бы не изменилось».
«Она не моя».
Взяв в руки телефон, я сделал единственно возможное, чтобы облегчить боль в моем сердце и гнев, что чувствовал от своей глупости.
— Привет? — ответила Магнолия после второго гудка.
— Эй, это Август, — ответил я, стараясь звучать как можно более непринужденно.
— Не ожидала, что снова услышу тебя сегодня.
— Эй, мне жаль, что я всё отменил. У друга была чрезвычайная ситуация. Уже обо всем позаботились. Мне было интересно, сколько свиданий я мог бы вписать в один вечер, если бы мы начали... сейчас? — спросил я, и мой голос понижался с каждым словом.
Последовало молчание, прежде чем я услышал.
— Будь здесь через двадцать минут.
И затем связь оборвалась.
Эверли оставила свою пустую кружку на журнальном столике, я повернулся и направился к входной двери.
Она ясно показала свои намерения.
Пришло время покатать свои.
Глава 21
Эверли
Если бы я была верующей, то назвала бы то, чем занималась следующие несколько дней, раскаянием.
Но так как верующей я не была, то просто называла это «тонуть в чувстве вины». И я ощущала это в полной мере.
Вина за то, что поехала к скалам, рассердившись на Райана.
Вина за то, что осталась, за то, что делала и говорила.
Вина, вина, вина.
И я ненавидела это слово.
Райан по-прежнему не спрашивал меня о том, куда я уезжала после неудачной попытки вмешаться в мою жизнь. Одна часть меня думала, что он и так уже знает, а другая часть наслаждалась тихим блаженством неведения. И каким-то образом я стала той, кого презирала – той, что вынуждала меня пролистывать страницы книги или закатывать глаза при просмотре фильма только потому, что не могла справиться с мусором в собственной голове.
Я стала тем, кого терпеть не могла.
И теперь я заглаживала вину.
И начала я со свадебных планов, которые игнорировала последние несколько недель. Столько нужно было сделать, и, учитывая то, что наши с Сарой отношения пошли трещинами, единственной из оставшихся, кому это можно было поручить, была я.
Пролистав дюжины цветочных и десертных каталогов, я неожиданно поняла, как сильно скучаю по своей лучшей подруге. Мы должны были делать это вместе. Ну, точнее, предполагалось, что она выберет всё, что мне понравится, а я буду сидеть и валять дурака, складывая бумажных лебедей из страниц каталогов, которые она так мучительно подбирала.
Ей нравилось это, а мне не очень. Вот почему мы с Августом никогда не принимали вечеринки, и поэтому же я предпочитала проводить вечер дома, завернувшись в одеяло, а не в шумном клубе. Годами я жила в чужих домах, не имея своего. Для ребёнка одна из самых важных вещей в мире – иметь место, которое можно назвать домом. И у меня его не было, пока мы с Августом не переехали в тот крохотный однокомнатный домик в городе на красивой шумной улице. Впервые я могла назвать его своим: ни соседей, ни приёмных родителей, только Август, я и наш симпатичный маленький дом.
Стены, может, и изменились, но это чувство не исчезло. Я любила возвращаться домой.
И хотя мы с Райаном предпочитали скорее снимать жильё, чем владеть им, я изо всех сил старалась сделать его нашим. И провести время там всегда будет приятнее, чем зажигать в ночном клубе. Но наша свадьба будет другой, и мне пришлось это осознать. Это будет не званый обед или пафосная вечеринка. Это будет наш день, и ему следовало уделить внимание.
«И почему я не могу сосредоточиться?»
Я прилежно выполняла все уничижительные обязанности. После утренней смены я сверху донизу отдраивала дом, каждый вечер, когда он возвращался с работы, я готовила убийственный ужин, но когда дело доходило до планирования самого важного дня нашей жизни...