Щеки Натали стали багряными от гнева. Она, не замечая, как Давид приблизился к ней на расстояние вытянутой руки, медленно взвела курок. Пистолет, все также смотревший на глаза Хеленн, спустился на уровень живота. Хеленн показалось, что она теряет сознание. От одной мысли, что Натали выстрелит в ее зародившегося ребенка, у нее закружилась голова. Хеленн с отчаянием посмотрела на Давида и закрыла полные от слез глаза, закрыв живот руками. В эту минуту раздался выстрел и Хеленн, дернувшись, инстинктивно сжала живот в ожидании боли, которой почему-то не последовало. Раздался еще один выстрел и Хеленн с ужасом заставила себя открыть глаза. Натали, сделав несколько шагов назад, уперлась в стену и стала медленно сползла по ней, оставляя окровавленный следа спустя мгновение ее глаза закатились и грудь перестала подыматься от дыхания. Хеленн перевела испуганный взгляд на Давила. Тот, закрыв собой Хеленн, одной окровавленной рукой держал пистолет, другой, пытался прижать кровь, струей, брызгавшей где-то из-под ребер.
- Господи, - смогла лишь произнести Хеленн и кинулась к Давиду. Его белая рубашка вмиг стала алого цвета. Он, покачиваясь, посмотрел на рану. Хеленн, взяв Давида под руки проводила и уложила на диван. Слезы, катившиеся из ее глаз, мешали осмотреть рану.
- Все будет хорошо, слышишь? - Хеленн кинулась к двери и стала громко кричать и звать на помощь. Одна из девиц, прибежавшая на звуки выстрела онемела от увиденного.
-Скорее, - в истерике кричала Хеленн, - скорее пошлите за доктором! Сейчас же!
Девица, с трудом заставившая свои ноги двигаться, ринулась вон. Хеленн остановилась около тела Натали, так и не найдя в себе силы взглянуть на нее, она подбежала к Давиду и сев на колени около дивана, стала медленно расстегивать пуговицы рубашки. Отодвинув края рубашки в разные стороны Хеленн судорожно вздохнула. Пуля, вошедшая в тело, пульсировала кровью.
- Все паршиво? - похрипел Давид.
- Нет, что ты, все хорошо, сейчас придет врач и поможет тебе, - глотая слезы соврала Хеленн.
-Хеленн, прости меня, - он взял ее руку в свою, - я действительно доставил тебе много боли. Черт, - он начал кашлять и слегка задыхаться. - Я идиот, что променял тебя.
- Сейчас это не имеет никакого значения, - пыталась ободрить Хеленн.
- Имеет. Для меня, - прохрипел Давид, - если уж умирать, то с чистой совестью…
Он полез в карман брюк и вытащил документ, весь испачканный кровью.
-Держи, - он всучил расписку, - и передай Лонгману, что в следующий раз уже некому будет спасать его зад.
-Тише, тише, не говори так, ты поправишься, - Хеленн заботливо провела по его черным волосам, - ты поправишься.
-Мы оба знаем, что это не так, - каждое слово давалось ему с большим трудом.
- Ты встал из-за меня под пулю. Ты лучше, чем сам о себе думаешь.
- За тебя стоит отдать жизнь.
Она заметила, как стали мокрыми и его глаза:
-Можно я попрошу тебя об одной услуге? - снова прохрипел он.
- Все что хочешь.
- Поцелуй меня. Раз уж мне суждено отправиться в ад, я хочу, чтобы последние губы, которые я касался, были твоими…
Хеленн, смахнув слезы ненадолго припала к его губам. Затем отстранилась и нежно поцеловала в лоб. Затем она оторвала кусок его рубашки и дрожавшими руками с силой зажала рану. Давид всхлипнул от боли
- Потерпи, все будет хорошо…
Спустя мгновение Хеленн заметила, как часто подымающая грудь Давида замерла. Глаза, смотревшие на Хеленн, стали стеклянными, лишь одинокая слеза, скатившаяся по его щеке, оставила мокрую дорожку. Хеленн закричала и, упав ему на грудь, громко разрыдалась. Сквозь громкие рыдания она услышала, как открылась дверь. Повернув голову, она дрожащими губами попыталась что-то сказать. На пороге стоял Мэтью и Алекс, которые тут же кинулись к ней. Алекс оторвал жену от мертвого тела Давида и слегка постучав по ее щекам, попытался привести в чувства. Увидев, что все руки и одежда жены в крови, Алекс испытал приступ паники.
- У него получилось, - еле слышно произнесла Хеленн и, протянув Алексу, окровавленный листок бумаги, обессилено упала в руки мужа.
*****
Солнечный лучик, который светил в лицо Хеленн, заставил открыть глаза. Услышав рядом дыхание, она повернулась и увидела мужа, сидевшего около нее.