– Ненавижу…проклинаю…ююююююююю, – последний звук сменился тихим протяжным хрипом. Наполненный кровью глаз, замер, вглядываюсь в тухлый полумрак над головой.
– Я стану твоей карой и твоим проклятием, – прошептал мужчина.
Стянув зубами, с левой руки перчатку, незнакомец закрыл жертве оставшийся глаз. Подойдя к камину, взял кочергу и разметал по комнате догорающие поленья и угли. В этом месте, маленький рыжий зверек найдет, чем прокормиться. Бросив последний взгляд на изуродованное тело, мужчина направился к выходу. За его спиной набирало силу очищающее пламя.
Несколькими неделями ранее
Первое что он почувствовал, приблизившись к стоящей на отшибе кузнице, это запах. Тошнотно-сладковатый, с резкими металлическими нотками. Толкнув тяжелую деревянную дверь, он оказался в просторном помещении. Из-за низких стропил приходилось периодически пригибаться. Его проводник, плотный деревенский приказчик, подобных проблем не испытывал. Постоянно тяжело дыша и безостановочно крестясь, он углублялся в душное полутемное помещение. Подойдя к маленькой двери, в задней части кузни, он повернулся к своему спутнику и не смог сдержать невольной дрожжи. И было от чего. Его спутник возвышался над ним на две головы, а шириной плеч мог поспорить с хозяином обиталища. Ниже локтя, правая рука представляла собой умело изготовленный протез черненого железа, в точности повторяющий сжатую в кулак потерянную конечность. Правая половина лица являла собой мешанину шрамов, будто смотришься в разбитое зеркало. Левая же, будто в насмешку, оставалось практически идеально гладкой, за исключением трех линий шрамов вокруг глаза. Чтобы хоть как-то скрыть эти повреждения, он отпустил бороду. Из-под кустистых бровей, мертвенным светом пылали ярко-зелёные глаза.
– Господин шериф, – благодаря связям и деньгам Жана, зеленоглазому удавалось доставать бумаги и документы государственных служащих и печати аристократов, что значительно облегчало ему работу. Например, сейчас все видели в нем окружного шерифа, который интересуется зверствами на вверенной ему территории. – Не стоит вам туда лезть, – голос проводника дрожал от не наигранного страха, не уступая, впрочем, в этом второму подбородку. – Это место надо вычистить и осветить заново. Негоже людям ступать там, где прошёлся своими копытами сам…, – толстяк громко сглотнул, с опаской зыркнул по углам и шёпотом закончил – сам Нечистый.
Зеленоглазый даже не взглянул на него, направившись к дальней двери. Дверь скрывала небольшую тёмную каморку, бывшую одновременно и спальней, и столовой. Под потолком висело грубо вырезанное распятие. На нем, маленький Христос с тоской и надеждой смотрел в невидимое небо, пока палачи терзали его тело. Под Ним, в прямом смысле находились останки кузнеца. На старом соломенном матрасе лежал он. Распятый, подобно божеству над ним, и со следами не менее болезненных пыток. Кисти рук были сожжены, на обломках костей чёрными узорами запеклись мышцы и сухожилия. Грудная клетка была вскрыта и в ней неровными блестящими волнами застыли металлические потеки.
Склонившись над телом, самозваный шериф, приступил к тщательному осмотру. Кузнец был настоящим гигантом, с грубым, будто выдолбленным из камня лицом. Сейчас на этом лице застыли нечеловеческая дикая боль вперемешку с глубочайшим неверием в происходящее. Наблюдая за действиями «представителя» власти, его проводник постепенно менял цвет с тыквенно-красного на пепельно-серый, а уж затем на болотно-зеленый. В конце концов, не выдержав подобного зрелища, он опрометью вылетел из кузни.
Закончив с телом, зеленоглазый, вышел в мастерскую. Еще по пути сюда, его внимание привлекла одна деталь. Все инструменты и заготовки были разложены по своим местам, с поистине маниакальной аккуратностью. Но одна ниша пустовала. Проведя быстрый осмотр помещения, шериф нашел искомый предмет. Им оказался большой молот, не меньше двух пудов. Его, искусно украшенный боек, скорее произведение искусства, нежели орудие труда, был покрыт засохшей кровавой массой, в которой виднелись осколки костей и волосы. Значит, кузнец успел расправиться с одним из своих убийц. Или, по крайней мере, смертельно ранил его. На земляном полу, еще виднелись еле различимые следы, оставленные чем-то тяжёлым, что волокли к выходу. Он пошел по следу…
Пять дней спустя
Заходя в этот вытянутый двухэтажный дом, что примостился на одной из центральных улочек, зеленоглазый испытал чувство дежавю. За многие и многие годы странствий и сражений с самыми разными исчадиям тьмы, он научился, как бы видеть их ауру. Он сам бы не смог объяснить, что это. Это было похоже на разноцветные полосы и линии, окружающие монстров и их жертв. Например, призраки были окружены серой шёлковой лентой, обвивающей их невесомые тела; оборотни оставляли красные и жёлтые рваные кляксы; одержимые – чёрную и прямую, будто булатный меч, полоску. Здесь же, как и в доме кузнеца, он не ощутил ничего. Ни вспышки дикой животной ярости, ни холодного, не проходящего голода; ни «чужой» и недоступной пониманию тёмной целеустремленности. Ничего…