В доме шастало много различного люда. И это было неудивительно. Дом являл собой элитный бордель, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сюда не стесняясь, захаживали и богатые помещики, и знатные лорды, а порой и принцы крови. Коридоры, не говоря уже о комнатах и залах, были обставлены с богатством и яркой варварской безвкусицей. В воздухе, самым удивительным образом, сплетались ароматы благовоний, открытого огня каминов, мазей, притирок и запахи различной степени свежести человеческих тел. Шагая по коридорам, в шумном душном мареве, шериф не рассчитывал найти какие-либо следы или улики. Хозяева заведения постарались как можно быстрее скрыть все следы произошедшей чудовищной расправы. Статус обязывал.
Найдя нужную комнату, в разлапистом лабиринте коридоров, законник толкнул дверь. Его взгляду предстало длинное, хорошо освещенное и протапливаемое помещение. Вдоль украшенных дешевыми занавесями стен стояли несколько кроватей. С противоположной стороны, под потолком находились пучки трав, кореньев и менее привлекательных вещей. Несмотря на старания местных заправил, опытный взгляд находил и читал едва заметные «строки» написанной кровью трагедии. В дальнем углу помещения была отгороженная занавесью коморка, шериф направился туда. Едва слышный шум мягких сапог, полностью тонул в старом и полинявшем, но все еще густом ворсе ковра. Наверняка его перенесли, откуда то из многочисленных зал, когда его вид утратил свою привлекательность. Когда до клетушки оставалось не более двух шагов, занавесь, отгораживающая укромный уголок от остального помещения, сдвинулась, и оттуда вышел, сильно припадая на левую ногу, совершенно седой старик. Увидев перед собой угрюмого незнакомца, он остановился.
– Шериф Милдред, – представился незнакомец и провел перед носом старика свитком, украшенном массивной печатью. Читать старик вряд ли умел, но символ правящего герцога узнал наверняка. Неловко кланяясь, он отшаркал в сторону.
– Что будет угодно господину? – сиплый голос, красные блеклые глаза смотрели с подобающим, для высокого ранга гостя, уважением, но без подобострастия и страха.
Припомнив ранее слышимые детали, Милдред спроси у старика:
– Не вы ли обнаружили жертву? – при этих словах старик быстрым движением промокнул глаза рукавом и закусил длинный седой ус.
– Это был я, сэр, господин шериф, – протяжный вздох, – она этого не заслужила, никто не заслужил. Это не люди, хуже, чем звери. Шастали, выспрашивали, – говоря это старик начал кружить по комнате, подходя к кроватям, он поправлял покрывала, оглаживал занавеси и упорно отводил взгляд от зеленоглазого.
Шериф следовал за ним по пятам, задавая наводящие вопросы и подталкивая старика к откровенности.
В этом неуверенном и порой неразборчивом блеянии он сумел вычленить несколько фактов. Старуху знали давно, она никому не причиняла вреда. Помогала и лечила хворых да увечных, принимала роды у местных девок, или же наоборот, помогала избавиться от нежеланного потомства.
Закончив разговор и собравшись уходить, шериф круто развернулся к двери. На металлическом протезе заиграл луч света и старик, ахнув, отшатнулся в сторону коморки. Его сиплый голос задрожал от страха:
– Ты с ними…один из них, – ярость и боль пересилили страх, и схватив тяжелый подсвечник, смотритель бросился к Милдреду.
Без труда разоружив нападавшего, шериф схватил его за шкирку и, подтянув поближе и спокойным голосом поинтересовался:
– Что насторожило тебя старик? С чего ты взял что я их знаю? Отвечай! – он слегка повысил голос.
Смотритель ткнул узловатым пальцем в знак, выгравированный на тыльной стороне металлического кулака, и бросил быстрый взгляд в холодные глаза законника. Отпустив старика, Милдред, выудил из-под плаща металлический значок. Овал зеленого цвета, с вписанным внутрь треугольником. Нагнувшись к дрожавшему старику, спросил:
– У этих людей был такой знак?
Закрыв глаза, старик кивнул и зарыдал. Милдред сжал значок в руке. В глазах зажглись недобрые огоньки.
***