Их было пятеро. Пятеро битых жизнью и многое повидавших мужчин. Сильно отличаясь друг от друга, они являли собой целое. Крепко спаянное и скрепленное кровью братство.
Тоби, неформальный лидер группы. Жестокий и худющий как сама смерть. Последний сын не самого богатого фермера, не желая биться за крохи наследства записался добровольцем в армию.
Фрэнк, монах одного из бесчисленных орденов. Спокойный, уравновешенный. Посвятивший свою жизнь служению фундаментальным истинам Святого Писания.
Грегор, обедневший аристократ. Увалень и лентяй.
Безумный Лари, в своих землях был весьма зажиточным помещиком. Вскоре после начала войны попал в плен и, пройдя все круги ада в виде пыток и лишений сошел с ума.
Снег, молчаливый и загадочный. Альбинос, бледная тонкая кожа и белесые волосы. Водянистые, лишь слегка подкрашенные синим глаза.
Трудно было представить их вместе, но, тем не менее, это было так.
Тоби
Он проснулся от жуткого пронизывающего холода. Ветер потушил небольшой костерок и выдул все тепло из походного одеяла. Чтобы заново растопить костер, нужны дрова. А их в этой чертовой пустыне отыскать очень трудно. Зарываться в песок, как они делали в первые дни похода, теперь никто не рисковал. Скорпионы, пустынные змейки и иные твари, чувствуя источник тепла, устремлялись к людям. С начала похода он сильно похудел, успел переболеть малярией. Кожа приобрела нездоровый желтый оттенок, а кости выпирали из слишком свободной одежды, как скалы из проклятого песка.
Поднявшись на ноги, он потянулся и захрипел от боли, сковавшей его тело. Лежание на холодном песке до добра не доведет. В темноте вычерчивались силуэты стоявших в дозоре солдат. Направившись к ним, он прихватил мушкет. Приближаясь к редкой цепи солдат, он насторожился. Пахло кровью. Свежей кровью. Взведя оружие и перейдя на медленный шаг, он приблизился к ближайшему дозорному. Не доходя до него пары шагов, Тоби остановился и окликнул однополчанина. В этот момент, из-за призрачного тела облаков, выглянула луна. Волосы на загривке Тоби зашевелились, а плечи свело судорогой. Тело солдата поддерживала в вертикальном положении пара трехпалых конечностей, цвета киновари. Но вот, лапы отпустили безвольную жертву, и перед замершим солдатом предстало нечто. Существо с идеально круглой головой, без признака глаз и ушей. Лишь неровные щели носа, да торчащие изо рта два длинных тонких клыка. Покатые узкие плечи и выгнутые в обратную сторону, словно у саранчи, ноги. Существо вытянулось во весь рост и подняло ладони, обратив их в сторону Тоби. В центре каждой располагалось по глазу. Совершенно человеческому, что пугало вдвойне. Айгамучаб. Он мгновенно вспомнил все слухи, распространяемые местными жителями. О существах ночи, с глазами на ладонях. О пожирателях крови и душ… Чисто рефлекторно он потянул за крючок и темноту африканской ночи разорвал выстрел. Дальнейший ад он помнил смутно: резня, бегство, кровь, короткая передышка и снова лихорадочный бег, казалось тварей ничто не берет. Как он выбрался, Тоби не понимал до сих пор. Вернувшись в Европу, он потратил немало времени, чтобы выяснить хоть что-то о подобных существах. В конце концов, дорога привела его в Париж…
Фрэнк
Трудно было представить день более благостный. Солнце заливало неф и примыкающую к нему часть храма яркими и теплыми лучами. Народ, сверкая улыбками на лицах, шумной галдящей толпой вышагивал из храма. Нарушая свое обыкновение, чем несказанно удивил свою паству, святой отец провел бодрую и жизнеутверждающую проповедь. Видать еще не все умерло в груди старого аскета, подумал брат Фрэнк и улыбнулся. Сердце сладко щемило, душа рвалась ввысь, как бы это пафосно не звучало. Выйдя из портала дома Господа, молодой священник взглянул в голубое небо, по которому вечный пилигрим-ветер гонял девственно белые, словно библейские агнцы, облака. От разгула вчерашней стихии остались играющие солнечными зайчиками лужи и маркая липкая грязь. Смотря на это торжество тепла и света, Фрэнку было вдвойне лень спускаться в темный и вечно сырой подвал. Лишь только эти мысли промелькнули, он тут же упрекнул себя за призрак праздности, что посетил его разум и, читая про себя заученную молитву, направился к месту своего сегодняшнего послушания.
Идя, Фрэнк смирял свои шаги. Чтобы на несколько секунд продлить блаженное ощущение тепла на лице. Но все равно, дверь, оказалась перед ним слишком быстро. Пройдя за этого деревянного стража, он начал медленно спускаться в темноту. Скользкие ступени заставляли его с осторожностью всматриваться в холодную тьму. Наконец он достиг каменного пола, в углублениях и щелях между блоками, стояла вездесущая вода. Пахло плесенью, а на стенах, пушистым скользким гобеленом, разросся мох и грибок. Клирик устремился к отблескам света, теплыми волнами, колебавшими влажную темноту. Достигнув конца обширного помещения, монах подошел к столу, установленному здесь. На нем лежала открытая книга, по страницам которой ползли букашки символов. Слух Фрэнка уловил странные чавкающие звуки.