Ну, а в данном случае - это был чуть ли не единственный способ убить Кассиэля. Ведь фактически я не знал заклинаний, способных уничтожить взрослого дракона...
Дернув руку еще пару раз, я использовал 'исцеленение' и дернул сильнее. Однако, к моему ужасу почти не помогло.
Нужно попробовать еще раз. Да, маны Жизни осталось еще лишь па пару попыток, но альтернативой было вырезать свои пальцы.
- Прости меня, Кассиэль... - прошептал я и, упершись ему в грудь коленями и рукой, снова применил 'исцеление' и рванул со всей силы.
С чмокающим звуком его тело начало отпускать мои пальцы. Плоть тянулась вслед за ними, словно щупальцами, и, разрываясь, скручивалась.
Я внимательно осмотрел свою конечность. Кровь и даже лишние обрывки плоти быстро втягивались в руку без следа, оставляя лишь обычную, девственно чистую, кожу.
Оглянувшись на появившийся отряд солдат во главе с полукровками, я тяжело вздохнул и протянул руку к своей груди.
Оба моих кольца висели на месте - митриловая цепочка выдержала все испытания. Чего не скажешь про трофейную куртку, мой плащ, лук, да и вообще все, что было на верхней части тела.
А вот штаны, сапоги и оба темноэльфийских меча уцелели. Хотя и местами носили следы огня.
Ладно. Смысла в этом цирке после произошедшего нет вообще.
Я расстегнул цепочку и надел оба перстня. Подняв цепочку перед собой, я в последний раз на нее взглянул и позволил ей соскользнуть с мокрых пальцев на землю.
Хорошо, что я все свои вещи оставил в замке с лошадкой. Надеюсь, я смогу их забрать обратно. А вот от моего черного скакуна, судя по всему, остался лишь прах...
Вообще, что-то я себя уж очень хорошо себя чувствую для мага, во всю использовавшего прямое преобразование 'черных техник'. Прошедшие два тысячелетия однозначно положительно сказались на моей силе.
Я посмотрел на солдат, осторожно приближающихся ко мне. Оружие на меня не наставляли, но люди держали арбалеты взведенными.
Можно, конечно, исказить то, что здесь произошло, но зачем? Да, я могу сказать, что я случайно здесь очутился, а дракон просто исчез, но сейчас будет даже вредно: когда прибудут Астральщики для расследования, то они быстро поймут, что дракон никуда отсюда живым не делся. Как результат - попытка замутить воду может выйти для моих отношения с бароном очень плохо. Возникнет недоверие. И серьезное.
С другой стороны: оборотень-дракон - это один из серьезнейших козырей в рукаве у Великого Леса. Сама возможность того, что мы можем это делать, не даст много кому спать спокойно по ночам. Кто-то будет желать славы, кто-то могущества, кто-то денег.
Я вот прекрасно помню, как две тысячи лет назад целители всех мастей стали пытаться создавать своих оборотней. Мол, у эльфов получилось - чем мы хуже? Сколько же в те темные времена тварей развелось! Дошло до того, что в иные леса и болота зайти без хорошего сопровождения было быстрой смерти подобно.
Нам приходилось создавать отряды - сильные отряды - быстрого реагирования, которые занимались зачисткой подобных экспериментаторов и их творений.
Интересно, а как сейчас с этим обстоит дело?..
Тем не менее, сказать об убийстве оборотня-дракона нужно. Этим я заявлю о себе. И намного громче, чем если бы я стал всем подряд тыкать под нос Перстень Власти Аутви. А когда весть о произошедшем достигнет Великого Леса, то объявить меня самозванцем будет трудно. Как минимум Князю Эрирану придется сказать, что самозванец крайне могуществен и опасен.
Лже-Ильтариэль, убивший оборотня-дракона, наследника Дома Меча Кассиэля...
М-да уж. Звучит просто невероятно по-идиотски.
Что ж, Эриран... Ты сделал свой ход и послал Кассиэля. Я его убил. Что дальше? Мой-то ход известен: кричи погромче о своем возвращении и собирай сторонников и недовольных властью Совета. Думаю, таких будет много. Но что потом? Ты не отступишь? Вероятнее всего - да. Ты всегда был упрям и высокомерен.
А остальные Великие Дома? Будут выжидать? Пойдут за тобой до конца или признают мою власть? Насколько ты, Эриран, всем запудрил мозги рассказами о таком страшном мне?
Я вздохнул и сосредоточился на реальности.
Дождь превратился в легкую морось.
Среди подходящих полукровок я без труда узнал Эсви. Так же я с неожиданным облегчением заметил среди них темную эльфийку, скрывающую свое лицо под капюшоном немного подгоревшего плаща.
- И где дракон? - спросил какой-то человек.
Я встал на ноги и, распрямившись, произнес, указав на тело Кассиэля:
- Вот он. Я убил его. Это был драконий оборотень.
Командир явно не поверил и, окинув взглядом тело, произнес:
- А разве такие бывают?
- Бывают... - мрачно ответил я.
Бесцеремонно растолкав солдат, ко мне подошла Эльмайр. Ее расшитый платиной плащ серьезно пострадал в огне: часть капюшона с левой стороны была обуглена. Если учитывать, что плащ 'Осознавшего Лес' не только показатель статуса своего обладателя, но и сам по себе является серьезной защитой от разных воздействий, то я бы сказал, что она попала под огненный удар дракона.
Эльфийка посмотрела сначала на меня и кольца на моих руках, а потом на тело Кассиэля. Сразу за этим она опустилась на колено и сказала:
- Принц Ильтариэль Аутви, нам удалось захватить одного из Магистров Виэрэн живьем.
Люди ошарашено смотрели даже не на меня, а на нее. Они вряд ли знают, что означает 'Аутви', но сама Эльмайр имеет в этом городе имя и статус. И сам факт того, что она выказывает мне не просто уважение, а покорность заставили их отнестись со всей серьезностью к тому, что она сказала.
К сожалению, после всего этого, мне придется действовать не просто открыто, а даже картинно и величественно. Мои губы произносят тяжелые слова:
- Допросите...
- А дальше? - спросила она.
Я повернул голову к телу Кассиэля и произнес, глядя на него:
- Отдайте ему тело наследника Виэрэн и отпустите. И да, Эймайр, свяжись с кем сможешь и сообщи, что я вернулся. Боюсь, нам нужно собирать армию.
- Как прикажете. - произнесла она, наклонив голову и этим спрятав свое лицо в глубине обгоревшего капюшона.
*****
Они бежали последними. За мгновение до того, как пламя должно было обхватить их, Элориль схватил за шкирку свою племянницу и фактически бросил ее перед собой под какую-то арку.
Извернувшись в воздухе, Эйдаэль увидела, как его буквально снес поток огня.
Потом Эйдаэль помнила лишь вой-рев очень плотного ярко-белого пламени, быстро заглушивший крики погибающих в нем.
Скрючившись, она пыталась скрыться от жара, но деться было некуда. Огонь выжигал воздух и дышать быстро стало нечем. Кроме того воздух моментально накалился и эльфийка инстинктивно стала поддерживать свое тело магией.
Когда мана начала быстро заканчиваться и она принялась молить богов о быстрой смерти, все внезапно закончилась. Пламя поднялось и истаяло в воздухе.
Эйдаэль содрала с себя загоревшийся плащ и, поднявшись на ноги, оглянулась.
В воздухе висел кошмарный смрад горелого мяса. Полыхали дома. Кричали обожженные и отчаявшиеся.
Улица была завалена обугленными телами горожан, замерших в самых живописных позах. Ярость белого дракона не имела милосердия и не обладала разборчивостью - женщины, дети, старики, солдаты, полукровки, чистокровные...
С отчаянием обреченной, эльфийка побежала искать своего дядю, зажимая рот и нос ладошкой, дабы не вдыхать тошнотворную вонь и дым. Из дымного марева к ней бросился какой-то опаленный пламенем и вымазанный в саже человек, он протянул к ней руки и начал неразборчиво молить о помощи. С ужасом отпрянув от него, эльфийка продолжила осматривать тела у своих ног.
Лишь в тридцати шагах дальше по улице Эйдаэль нашла обугленное тело своего дяди, опознав его лишь по остаткам эльфийского плаща и тлеющему луку рядом.
Рухнув рядом с ним на колени, она посмотрела на все продолжавшуюся схватку оборотня и принца. К сожалению, там было все затянуло дымом и сквозь него было видно лишь огромную тушу дракона, смотрящего перед собой вниз. Но дым быстро поднимался вверх, очищая область зрения.