У двери он остановился и повернулся к ней.
– Не думай, Николь, что с этим покончено. Вина за то, что мы сделали, будет преследовать нас до конца наших дней. Какие же мы дряни! В конце концов, мы уничтожим друг друга.
Саша вышел, оставив Николь в одиночестве.
Глава 43
Вокруг Мадди клубилась непроглядная темнота, прерываемая какими-то странными видениями. Они роились, теснились, наползая одно на другое, смешиваясь в одну причудливую картину. Мадди решила положить этому конец. Очень медленно, с огромным трудом, она открыла глаза, чувствуя свинцовую тяжесть век. Она чувствовала себя смертельно усталой.
Кристофер увидел, что ее глаза открылись, и бережно взял ее за руку.
– Мадди, привет, дорогая моя.
Она не поняла, почему отец сидит здесь, рядом с ее кроватью.
– Что ты тут делаешь, папа? – спросила девушка и попыталась сесть, но обнаружила, что тело не подчиняется ей. До нее издалека донесся голос отца:
– Не надо шевелиться, родная. Это лекарство сделало тебя такой сонной.
Кристофер увидел, как на лице дочери промелькнуло выражение панического ужаса.
– Какое лекарство? Где я? Папа, мне приснился ужасный сон, будто я танцевала Одетту, и во время сцены с озером… – В эту секунду Мадди, наконец, заметила осунувшееся лицо отца и подняла руку, чтобы прикоснуться к нему. У ее запястья была прикреплена пластмассовая ампула. Увидев ее, девушка вдруг все вспомнила. Слезы застлали ее глаза.
– О, Боже, – прошептала она, – значит, все это правда? Это случилось на самом деле? Я в госпитале?
Кристофер кивнул.
– Сколько времени я здесь нахожусь?
– Несколько дней.
– Значит… – мысли Мадди путались, ей никак не удавалось сосредоточиться. – Выходит, я пропустила премьеру… О, папа, я пропустила свою премьеру!
Кристофер взял со столика, стоявшего возле кровати, платок и вытер дочери глаза.
– Не волнуйся, девочка, и не думай об этом, – ободряюще улыбнулся он, – у тебя еще будут премьеры.
– Она… Николь танцевала Одетту-Одилию?
Кристофер кивнул:
– Да.
Почувствовав, как сжалось сердце, Мадди еле слышно спросила:
– Когда меня выпишут?
Кристофер положил ей руку на плечо.
– Давай пока порадуемся тому, что ты, наконец, пришла в себя. Ты очень сильно ушиблась.
– Да, я помню. Но я так ненавижу больницы.
– Пожалуйста, доченька, лежи спокойно, – он заметил, как на ее лице появилось выражение беспокойства, а потом смертельного ужаса. Она снова сделала попытку пошевелиться.
– Папа! – испуганно пролепетала она. – Я совсем не чувствую ног.
Глава 44
История была из разряда тех, что очень нравятся газетам. Удар судьбы сразил юную балерину в начале карьеры. Ее заменила другая девушка, еще более хорошенькая, в самый последний момент. Сашу и Николь вызывали много раз. При их появлении зал буквально содрогался от оваций. А когда прессе стало известно, что Зигфрид и Одетта совсем недавно стали мужем и женой, фантастическая развязка этой драмы оказалась полностью завершенной.
На другое утро после их триумфа телефон в комнате Николь звонил не переставая. Их умоляли дать интервью, просили фотографии для газет, звали на телевидение. Саша и Николь бесчисленное количество раз позировали перед фотографами, влюбленно глядя друг на друга. В душе они прекрасно сознавали лживость и лицемерие своих поступков, но ни на минуту не забывали о том, что такая возможность появляется один раз в жизни. Вся эта шумиха должна была скрепить их партнерство и добавить остроту и романтический ореол их имиджу. После интервью, статей, рецензий, фото зритель валом повалит на новых Фонтейн и Нуриева.
О Мадди газеты сообщили очень кратко и скупо, вскользь информируя читателей, что она по-прежнему в больнице. В конце концов, тиражи газет увеличивались благодаря истории счастливой любви двух звезд, Саши и Николь, и отклики на их выступления были более чем восторженными.
Через два дня после премьеры они сидели на кухне и завтракали в полном молчании, просматривая газетные рецензии.
Внезапно зазвонил телефон. Саша подошел к аппарату.
– Саша, это Кристофер.
– Как она?
– Она очнулась.
Саша облегченно вздохнул:
– Хвала Господу!
– Врачи закончили обследование… – голос Кристофера задрожал. – Боюсь, что новости плохие.
– Скажи, что такое?
– У Мадди отказали ноги. Отнялась нижняя часть тела.
– Я… О, Боже! Это навсегда?
– Они не знают точно. Сначала все решили, что сильный ушиб и шок вызвали паралич. Рентген показал, что у нее раздроблены позвонки.