– Интересно, не по наши ли души? – Смерив меня подозрительным взглядом, выбежал в коридор. Остальные бросились за ним.
Проникший в комнату свет проложил дорожку до погасшей свечи. Поднявшись с колен, я оглядела темное помещение и невольно поежилась. На сердце вдруг стало тревожно. Казалось, если задержусь здесь хоть на минуту, совершу страшную, непоправимую ошибку. Подгоняемая неосознанным страхом и плохим предчувствием, метнулась к лифту.
– Если это все Эрика, я ее своими руками придушу! – В несколько шагов преодолев лестничный пролет, Керестей замер на нижней ступени.
Дальше дорогу преграждали двое полицейских. Из номера выволокли тучного, с пропитым лицом мужика, остервенело крывшего стражей порядка матом. Надев на него наручники, под тихое перешептывание постояльцев, высыпавших в коридор, повели арестованного к лестнице.
– Что случилось? – обратился к полицейскому Этеле.
– Возвращайтесь в свои номера, – бесцветно отозвался тот и следом за остальными направился вниз.
– Пойдемте, – шикнул Даниэль на застывших в недоумении друзей. – Это не наше дело. – И облегченно выдохнул: – Если честно, я тоже решил, что Эрика нас раскрыла.
– И в этом не было бы ничего удивительного. Ей о многом известно, а ты, Этеле, вместо того чтобы избавиться от девчонки, носишься с ней, как дурак с писаной торбой!
– Придется начинать сначала, – проигнорировав очередной укор Эчеда, проговорил ведьмак. – Я хочу сегодня же избавить Эрику от дара.
Крис первым вошел в номер и огляделся.
– Ты ее сначала найди, – буркнул раздраженно, а потом, не сдержавшись, зло выкрикнул: – Черт побери, она опять сбежала!
– Эй, сумасшедшая! Немедленно отойди от края! Совсем сбрендила?! – Громкий испуганный голос врезался в мое сознание.
И чего так разоряется?
Нехотя разлепила веки и чуть сама не заорала от ужаса. Я стояла на краю крыши пятиэтажки, а внизу одинокий прохожий взывал к моему разуму. Я не видела его лица, но по отчаянному крику, по его позе и перевернутому на манер таза зонту, в который собирались дождевые капли, поняла, как он взволнован. Моего слуха постепенно начали достигать и другие звуки: скрежет резко затормозившей машины, детский плач и девичий смех.
Проклятье, как я здесь очутилась?! Я, до умопомрачения боявшаяся высоты. Резкий порыв ветра заставил меня покачнуться.
Только не смотреть вниз! Не смотреть вниз!
Не чувствуя под собой ног, сделала несколько осторожных шагов назад и стала двигаться туда, где частоколом возвышались антенны; там спасительная лестница, ведущая на чердак.
Дождь монотонно барабанил по крыше, холодные струйки текли по лицу, смешиваясь со слезами. В кармане отчаянно вибрировал мобильный, наверное, кому-то очень сильно хотелось до меня дозвониться. Поскальзываясь на влажной поверхности, дрожащими руками достала телефон и с облегчением услышала встревоженный голос, который сейчас показался самым родным и близким.
В отчаянье прокричала:
– Этеле, забери меня отсюда! – И тихо заплакала: – Пожалуйста… Я больше так не могу.
Половицы под ногами тихонько скрипнули, и Керестей остановился. Прислушался, вбирая в себя звуки ночи. За окном раздавался кошачий вой, переплетавшийся с шорохом ветра и шумом дождевых капель, разбивающихся о карнизы. В самом доме было тихо. Молодой человек осторожно направился к лестнице.
До последнего боролся с искушением отправиться на поиски Эрики – искушение пересилило. Пусть Батори хоть застрелится, но спасти эту паршивку ему не удастся! Никак не хочет понять, что в любом случае ей придется умереть!
По планам Кристиана исчезнуть с лица земли Эрика должна была уже сегодня. Крадучись, ведьмак поднялся на второй этаж и двинулся по коридору. Одна из дверей оказалась чуть приоткрыта, и в тусклом мерцании луны, едва пробивавшемся из-за туч, он отчетливо различил силуэт спящей девушки. Предвкушая скорую победу, шагнул было в комнату, когда девчонка перевернулась на бок, и множество озорных темно-рыжих кудряшек упали на усыпанное веснушками лицо.
Неимоверным усилием он заставил себя сдержаться и не выругаться вслух. В следующей спальне, в окружении машинок и плюшевых игрушек, посапывал светловолосый мальчуган, что-то тревожно бормоча во сне.
– Где же ты прячешься, милая? – одними губами прошептал Эчед и, сделав несколько шагов, замер.
Из дальней комнаты слышались голоса. Их невозможно было спутать ни с какими другими. Пронзительно-зеленые глаза ведьмака потемнели от злости. Он не спеша приблизился к спальне. Приглушенный свет ночника просачивался сквозь дверную щель, золотой дорожкой ложась на ковер.