Когда взмыленная и уставшая от быстрой ходьбы добралась до музея, застала сторожа за незатейливым развлечением – чтением местной «желтухи». На обложке была изображена полуобнаженная девица в высоких ботфортах. В одной руке у нее извивался хлыст, в другой был пистолет, нацеленный на гориллоподобного детину.
Заметив, что вернулась не с пустыми руками, дедок великодушно предложил:
– Может, чайку вскипятить?
– Возможно, позже, – улыбнувшись, отказалась от предложения и поспешила вниз.
Ведьмак по-прежнему медитировал над книгой: скрупулезно изучал кожаный переплет, шуршал ветхими страницами, царапал ногтем поблекшие чернила, словно надеялся под краской обнаружить скрытый текст.
– Полизать не пробовал? Может, там невидимыми чернилами написано, а под воздействием яда они проявятся.
– Принесла? – никак не реагируя на мой «плоский юмор», спросил он.
Я взгромоздила пакет на стол и стала выкладывать покупки. Кристиан раскрыл упаковку с полынью. Высыпав содержимое пакетика в миску, скорбно пробормотал:
– Надеялся обойтись без этой дряни, но, похоже, все-таки придется ею давиться. – Взяв щепотку, подержал немного во рту. Потом с усилием проглотил, отчего его физиономию слегка перекосило, и выругался: – Черт! Вкус у нее еще тот! Можно сказать, специфический. В составе зелья – еще куда ни шло, а вот в натуральном виде реально дерьмовый. – В несколько глотков осушив бутылку минералки, принялся заедать горечь шоколадом.
– Не знала, что ты такой гурман… И зачем понадобилась эта «вкусняшка», если не секрет? – Опустившись на край стола, стала следить за дальнейшими действиями венгра.
– Артемизия абсинти для колдунов, что стероиды для спортсменов, – снизошел до объяснений Крис. Расставив свечи так, что они образовали треугольник, в центр поместил чашу с оставшейся полынью. – Помогает на время увеличить магический потенциал. Обычно используется во время ритуалов, потому как некоторые заклятия требуют бо́льших затрат энергии, чем колдун может себе позволить. Не хочешь попробовать?
– Нет уж, увольте, – отказалась от столь щедрого предложения и задумчиво продолжила: – Н-да, не самый приятный способ.
Зеленые глаза ведьмака потемнели, и в них отразились фитильки ярко вспыхнувших свечей.
– Существуют и другие. Так сказать, более приятные. Например, с кем-нибудь переспать, – будничным тоном просветил меня Кристиан. – Секс неплохо воздействует на наши силы. Как по мне, намного лучше, чем глотать всякую дрянь, но ты бы все равно ведь на это не согласилась.
Я негодующе фыркнула, а венгр философски подытожил:
– Что естественно, то не безобразно… Правда, ведьмы могут подстегнуть колдовство и несколько иным способом – находясь на пике эмоционального подъема.
Я невольно покраснела.
– Это ты так подумала, – развеселился Кристиан. – А я вовсе не имел в виду сексуальную эйфорию. Но, как говорится, каждый понимает в меру своей распущенности. Вы, женщины, народ увлекающийся, эмоциональный и легко возбуждающийся. – Венгр хитро посмотрел на меня. – Хотя, должен сказать, практика нужна в любом случае, – закончил лекцию по волшебству и… принялся вырывать из книги оставшиеся страницы.
– Совсем очумел?! – не своим голосом завопила я и попыталась отобрать у него том.
Куда там. Отпихнув меня, наглец продолжил заниматься вандализмом.
– Это же старинное издание! Можно сказать, раритет! Крис!!!
– Но только так мы сможем узнать, что было на других страницах. Уничтожив книгу, я заклятием возрожу ее вновь, как феникса из пепла, – терпеливо пояснил ведьмак. – А сейчас не мешай.
Я со стоном опустилась на стул и, кусая в бессилии губы, принялась наблюдать за тем, как бумага превращается в мелкие клочки и те падают в металлическую емкость. Когда последняя страница была уничтожена, огонь взметнулся над посудиной, живо поглощая ветхий пергамент. Помещение заполнил терпкий запах полыни и едкого дыма, от которого начала кружиться голова.
Кристиан провел ладонью в воздухе, рисуя над чашей окружность. Дымка, обволакивающая сосуд, разлетелась клочьями, и со дна начала подниматься серая пыль. Пепел плавно кружил по комнате, постепенно оседая на пол и, странным образом изменив цвет, белоснежными хлопьями взмывал к потолку. Там, соединяясь в листы, падал к нашим ногам.
Я завороженно следила за происходящим, не смея вымолвить и слова.