Бежать, срочно, немедленно бежать!!! Но куда?
Вместо ответа на насущный вопрос в комнату вошел наместник. Его темно — зеленый плащ покачивался от сквозняка, который проложил себе дорогу от приоткрытого окна к распахнутой с ноги двери. Хозяин, решив изображать больного, не стал закрывать ее. Да подобная предосторожность и не помогла бы. Разве какой-то хлипкий засов может остановить стихию по имени Сэн?
Сползая с кровати и падая на колени, Эриен стянул с головы колпак и, зажав его в пропотевших ладонях, принялся сбивчиво приветствовать посетителя, заодно извиняясь и за свой внешний вид, и за неожиданно скосившую его болезнь, и еще за что-то, что не имело к делу никакого отношения.
— Недомогание и жар? — незваный гость толкнул сапогом дверь, которая с грохотом закрылась, едва не ударив по лбу подошедшую к порогу женщину.
Она успела отшатнуться, да так и застыла в растерянной позе в коридоре, боясь помешать беседе, ради которой их дом посетил сам наместник. Но любопытство превозмогало страх, и супруга начальника охраны городских ворот не спешила уходить. Не нужно было обладать идеальным слухом, чтобы слышать то, о чем говорилось в спальне. А разговор, судя по странному поведению благоверного, намечался очень даже любопытный…
— Я оставил на посту заместителя, — пролепетал ее муж, попеременно сглатывая и кряхтя. Он зашелся в приступе тщательно имитируемого кашля, после чего продолжил изливать поток оправданий на уши визитера: — Я поступил по всем правилам… Мое состояние ухудшилось… жар, головокружение… я…
— Ты участвовал в заговоре, — прервал его речь собеседник. Он снял капюшон, оттенявший лицо и, откинув за уши черные, как крыло его ворона, волосы, выразительно посмотрел на хозяина, все еще протирающего коленями пол. — Ты хотел помешать осуществлению пророчества…
— Нет! — завопил Эриен, вскакивая на ноги. — Я не покушался на девчонку! Я был болен, провел все утро в постели и не мог в нее стрелять! Спросите у жены, Мой Господин. Мия подтвердит…
— Откуда ты, лежа в кровати, так много знаешь о сути заговора? Я ведь ничего не сказал об утреннем обстреле, — Сэн усмехнулся, не отводя изумрудно — зеленых глаз от идущей пятнами физиономии Эриена.
Бедняга нервничал, кусал губы и непроизвольно сжимал кулаки, стоя в пижаме напротив самого опасного человека в Неронге, даже более опасного, с учетом исполняемых им карательных функций, чем сам Повелитель.
— Я… Мия слышала разговоры… — выдавил он, не желая признавать, что только что сдал себя с потрохами. — Соседи… слухи разлетаются быстро. Говорили о белых всадниках и нападении на Сейлин, — его оправдания звучали все уверенней и горячей, даже плечи расправились, а осанка приобрела горделивый вид. Ну, просто праведник, подвергнутый напрасной клевете.
— В какой позе ты взял ее в первый раз? — наместник сделал шаг к нему и, отодвинув в сторону полы плаща, высвободил из-под его бархатных покровов руку.
Эриен запнулся, боязливо косясь на нее. Гравированная золотом рукоять кнута не покоилась в ладони гостя, и это чуть успокоило хозяина, вернув к действительности.
— Что? — выдохнул он, уставившись на собеседника широко раскрытыми от непонимания глазами. — Что Вы имели в виду, Мой Господин?
— В какой позе? — Сэн подошел еще ближе, мягко, по — кошачьи, будто его высокая фигура совсем ничего не весила. — Она была хороша, не так ли? — мужские губы скривились, отражая улыбку сомнительного смысла. — Развратная, доступная, горячая… — зеленые глаза всматривались в голубые, ища в них ответ. — В какой позе ты ее взял?! — рявкнул визитер, и симулянт выдавил:
— Она… она сама, она была сверху и потом… еще сзади, на столе… и…
— Достаточно, — оборвал наместник, молниеносным движением руки поймав что-то соскользнувшее с губ говорившего. — Примитивное заклинание подчинения, замешанное на сексе. Как я и думал, — его пальцы бесцельно переплетали пойманные в ловушку невидимые магические нити, которые от соприкосновения с кожей начинали светиться, обнаруживая себя.
— Я… — Эриен побелел, как стена за его спиной. — Меня… это был гипноз? Дора?
— Мертва, — спокойно ответил Сэн. — Ты ублажал этой ночью Аше-Ар, ну… — он снова недвусмысленно усмехнулся. — Или она тебя… ублажала.