Ничего подобного нет в православии. Патриархи не властны над вероучением, над христианской моралью, канонами, соборами. Патриарх просто первый среди равных ему епископов. Только собор епископов, а не патриарх, может вносить какие-либо изменения в церковную жизнь. Патриарх так же, как и любой епископ, подчинен собору епископов своей Церкви, он может быть смещен собором и осужден, что неоднократно было в истории.
Из других наиболее резких характеристик католичества, отличающих его от православия, можно назвать его искажения вероучительных истин:
• в учении о Святой Троице оно, вопреки прямым определениям Вселенских соборов, ввело учение о филиокве;
• утверждает единоверие с иудаизмом. Папа Франциск заявил: «Мы с иудеями верим в одного Бога». А в Заявлении 2015 г. Комиссии Ватикана по религиозным отношениям с евреями говорится: «Хотя евреи не могут верить в Иисуса Христа как всеобщего Искупителя, они имеют свою часть в спасении», и потому католикам запрещается миссионерская деятельность по отношению к евреям. Таким образом, происходит фактическое отрицание Христа Ватиканом вместе с иудеями, для которых Он лжемессия. А иудейский мессия для христиан – антихрист;
• жертву Христову трактует как удовлетворение правосудию Бога за грех первых людей. Православие же учит, что она принесла исцеление человека от смертности, тленности и страстности;
• о Божией Матери учит, что в предведении ее сверхзаслуг она от Бога «получила искупление с момента Своего зачатия», то есть родилась без первородного греха и потому является величайшей святой, а не в силу ее личного подвига и совершенного смирения;
• о спасении человека – как избавлении от наказания за грехи. Православие же учит о полном исцелении природы человека и его обо́жении;
• и целый ряд других искажений веры, прежде всего в учении о таинствах.
Столь же принципиальны искажения католицизма и в учении о духовной жизни. Вся она сведена фактически к достижению заслуг и сверхзаслуг перед Богом через участие верующего в таинствах, богослужениях, благотворительность и развитие, прежде всего у монашествующих, чувства любви к Христу, к людям.
Однако идея заслуг перед Богом отрицательно меняет состояние сознания человека. Мысль о заслугах обращает главное внимание не на борьбу с грехом и страстями, а на искание заслуг, что, естественно, льстит тщеславию, гордости. Это приводит не к познанию себя, поврежденности человеческой природы и своей личной греховности, что является необходимым условием для искания спасения и обращения к Спасителю, а к исканию в себе добродетелей, которые будут вознаграждены Богом. Так, происходит глубокое искажение и своего душевного состояния, и образа Самого Христа. Он из Спасителя погибающих превращается в Юпитера, награждающего заслуженных, справедливых, добродетельных, героев и проч.
Идея заслуг прямо противоречит всему святоотеческому учению о духовной жизни. Это очень ясно выразил святой Исаак Сирин в таких словах: «Блажен человек, который позна́ет немощь свою, потому что ве́дение сие делается для него основанием, корнем и началом всякой благостыни». Под немощью он подразумевает здесь человеческую греховность и неспособность исцелиться от нее своими силами. Поэтому он объясняет: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно утрачено, то первые будут напрасны».
Следовательно, все труды и добродетели будут бесплодны и бессмысленны, если совершаются с мыслью о каких-то заслугах перед Богом, а не со смирением и пониманием слов Христа: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 10). Святитель Игнатий (Брянчанинов) делает такой вывод из учения Отцов по этому вопросу: «Великое душевное бедствие – дать какую-нибудь цену своему подвигу, счесть его заслугой перед Богом». «Признающий за собой какое-либо доброе дело находится в состоянии самообольщения. Это состояние самообольщения служит основанием бесовской прелести».
Подобная же картина возникает и при рассмотрении католического учения о любви как высшей добродетели. Весь святоотеческий опыт Церкви первого тысячелетия на Востоке и Западе согласно говорит о смирении как первостепенном условии приобретения истинной любви. Сам Господь Иисус Христос заповедал научиться от Него именно смирению, а не любви (см. Мф. 11: 29). Почему так?