Вот в чем значение Воскресения Христова.
Каков смысл освящения пищи? И откуда пошла традиция куличей?
Традиция освящения пищи свидетельствует прежде всего о том, что мы верим в возможность освящаться благодатью Божией не только душой, но и телом. Мы ведь не просто едим освященный хлеб, кулич и паску – мы вкушаем. И когда это делаем с верой и благоговением, то действительно освящаемся этими дарами Церкви. Подобным же образом мы должны относиться и к вкушению обычной пищи, принимая ее с благодарностью Богу. Иван Васильевич Киреевский в своей замечательной статье «О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России» пишет, как относились к пище наши предки еще в XIX веке, какое благоговейное молчание царило за столом во время обеда! И что происходило на Западе: хохот, анекдоты, болтовня…
Традиция куличей (пасхальных хлебов) пришла к нам из Византии, а началось это в глубокой древности: приносили в храм хлеб, часть его использовали для Евхаристии, часть – для совместного вкушения за общим столом. Это были так называемые агапы (вечери любви) – трапезы, знаменовавшие собой духовное единение христиан.
Если же вернуться к вопросу о смысле пасхальных традиций, то, повторюсь, очень важно, чтобы эта внешняя сторона не заслоняла собой смысла самой Пасхи, Воскресения Христова – главного праздника православных христиан. А смысл в вере, что все мы воскреснем! «Воскрес Христос – и мертвого ни одного нет во гробе», – пишет Иоанн Златоуст в Слове на Пасху, читаемом на первом пасхальном богослужении. Вот великая истина христианской веры, дающая и смысл, и радость всей нашей земной жизни.
– Иногда мнения святых Отцов по одному и тому же вопросу могут различаться, а иногда и попросту противоречить друг другу. Как не запутаться в этих мнениях и найти правильную информацию?
– Мы уже об этом говорили, просто напомню: для православия единственно достоверным критерием истинности того или иного вероучительного положения или закона духовной жизни является только то, в чем очевидно согласие подавляющего числа святых Отцов. В богословии это называется согласием Отцов (consensus patrum). Конечно, речь здесь идет о важнейших вопросах веры и жизни, а не о том, сколько раз нужно кадить. Ясно же, что есть множество второстепенных вопросов, касающихся церковных правил и личной жизни христиан, и по этим вопросам существует много различных мнений.
Особенно ярко принцип согласия Отцов проявился в истории Церкви в решениях Вселенских соборов, на которых присутствовали сотни епископов, а также священники, монахи, миряне. На этих Соборах при обсуждении важнейших вопросов веры изучали прежде всего творения святых Отцов, в которых давалось толкование соответствующих мест Священного Писания. И когда убеждались, что подавляющее большинство самых авторитетных учителей Церкви утверждает именно такое понимание Откровения, то согласно принимали это как голос Духа Святого, говорившего через своих святых. Так формулировались догматы Церкви.
В качестве примера различия во взглядах можно привести мнения о дихотомии и трихотомии человека, то есть его дву- или трехсоставности. Мы найдем у Отцов мнение и о дихотомии (человек имеет тело и душу), и о трихотомии (имеет тело, душу и дух). Но и здесь по существу нет противоречия – просто трихотомия более глубоко раскрывает понятие души.
Можно указать и на вопрос о посмертной участи человечества, о котором мы уже говорили. Одни Отцы, ссылаясь на прямой смысл слов Христа, утверждали, что только праведники спасутся, а грешники пойдут в вечные мучения. Другие же учили, что Бог, изначала зная, кто из людей изберет зло, не мог, будучи любовью, дать им бытие для бесконечных и потому бессмысленных страданий. И в словах Христа о вечности мучений они усматривали не буквальный, а педагогический смысл, как это хорошо видно во многих случаях. Так, например, Господь ввел в рай распятого справа от Него разбойника, хотя до этого прямо говорил о гибели некрещенных, непричащенных. И эти Отцы учили, что «будет Бог все во всем» (1 Кор. 15: 28).
Воля Божия и человеческая. Чего Бог хочет от нас?
Что же такое Божия воля? Ведь мы легко можем принять за нее собственные мысли и желания, и как тут понять, чего от нас ждет Бог?