Он невесело рассмеялся:
— Какое трогательное признание… Оно согрело мое сердце.
— Да, ты был мне дорог, но мы не любили друг друга, — продолжала она. — И я подумала, что мы оба заслужили право найти свою любовь.
Тоби презрительно фыркнул. Что ж, выходит, он получил по заслугам.
Тут София вновь заговорила:
— Тоби, я прекрасно знаю: сбежав от тебя, я поступила безответственно. И ты не знаешь, как мне жаль, что я причинила тебе боль. Но разве ты хотел бы, чтобы я сожалела о том, что все случилось именно так? Ты предпочел бы, чтобы я тебя не бросала?
Теперь настал его черед отвечать уклончиво.
— Ну… я думаю, что тебе не следовало бы спрашивать меня об этом сегодня.
— А что произошло? — спросила она. — Вы с Бел поссорились?
Тоби проигнорировал ее вопрос. Не рассказывать же Софии о Холлихерсте… Постучав в стенку кареты, он велел кучеру ехать в Грейсон-Хаус. Затем снова повернулся к Софии и пробормотал:
— Наверное, все это ни к чему.
— Что именно?
— Нет, ничего. — Он в раздражении покачал головой. — А впрочем… Я не хочу ни о чем спрашивать, но все-таки я должен знать.
Она взглянула на него с удивлением:
— О чем ты не хочешь спрашивать? О чем ты говоришь?
Тоби ненадолго задумался. Он прекрасно понимал: получить прямой ответ можно лишь в том случае, если задашь прямой вопрос.
— София, почему ты не смогла меня полюбить? Что у Грея есть такого, чего нет у меня?
— О, Тоби, пожалуйста, постарайся меня понять. Все совсем не так, как ты думаешь. — Она пересела на сиденье рядом с ним. — Возможно, это совсем не то, что ты хочешь услышать, но это правда. Я ушла не из-за тебя. Дело совсем не в тебе, дело во мне.
— Господи, не могу поверить, что ты говоришь это мне! Ты забыла, с кем ты разговариваешь? «Дело не в тебе, дорогая, дело во мне» — именно так я тебе частенько говорил. И ни разу эти мои слова не были правдой.
— Да, знаю… — Она вздохнула. — Но я как могу стараюсь объясниться.
— Значит, ты плохо стараешься. — Тоби криво усмехнулся. Нет, разумеется, он не считал, что София одна была виновата в том, что случилось. И он даже не хотел выяснять, кто из них был в большей степени виноват. Он просто стремился понять, почему его первая попытка семейной жизни потерпела неудачу еще до того, как он успел создать семью.
— Тоби, я знала, что тебе многое во мне нравилось. Мое воспитание, моя красота… мое солидное приданое.
— Я вовсе не нищий, чтобы охотиться за приданым, — пробурчал он, нахмурившись. — Мне ни к чему жениться на деньгах.
— Ты можешь сказать мне честно, что мое приданое не было серьезным доводом в пользу твоего решения сделать мне предложение?
Тоби вздохнул. Нет, сказать так он не мог. Дело скорее всего не в приданом самом по себе, а в том, что этот брак устроил бы его во всех отношениях. С ее состоянием, прекрасным воспитанием и красотой София была именно той женщиной, на которой ему следовало бы жениться. Той молодой леди, которой следовало бы искать брака с ним.
А она тем временем продолжала:
— Я никогда не чувствовала, что ты по-настоящему меня знаешь. Вначале твои комплименты льстили мне. Ты был таким обаятельным… И ты говорил именно то, что хотят слышать женщины. Но спустя какое-то время все эти бесчисленные комплименты стали меня раздражать. Я чувствовала себя… ненастоящей, если можно так выразиться. Ты всегда обращался со мной так, будто я — само совершенство. А я совершенством не была. Идеальных людей не существует. Я боялась, что мне придется всю оставшуюся часть жизни провести во лжи — ведь если бы ты узнал, какая я на самом деле, ты бы сразу изменил свое отношение ко мне. — София подняла на него глаза. — Ты понимаешь, о чем я? Мне нужен был мужчина, который бы меня понимал и любил именно такой, какая я есть. И Грей — тот самый мужчина.
— Да, я все понял, — кивнул Тоби. — Я прекрасно все понял.
От этого разговора все же получилась какая-то польза. Теперь он окончательно убедился в том, что с Изабель у него вышло примерно то же, что было с Софией. Только на сей раз именно он, Тоби, хотел, чтобы его любили таким, какой он есть. Но женщина, на которой он женился, на это не способна.
Минуту спустя карета остановилась у входа в Грейсон-Хаус.
— Уже поздно, — сказал Тоби. — А до Суррея путь не близкий. Ты не обидишься, если я не стану к вам заходить?
— Конечно, не обижусь.
Дверца кареты распахнулась, и кучер подал Софии руку. В последний момент она задержалась и, повернувшись к Тоби, тихо сказала:
— Наверное, не надо говорить тебе о том, что Бел помешана на благотворительности. Но мне кажется, ты знаешь о ней далеко не все. Кое о чем ты даже не догадываешься. Например, о том, что Изабель очень боится обнаружить те свои качества, которые считает постыдными.