— Я буду говорить со своим мужем, а вы… вы… О, вам лучше помолчать! — Повернувшись к Тоби, Бел сообщила: — Знаешь, а ты был прав. Трость действительно очень полезная вещь.
— Да, конечно. — Тоби рассмеялся. — Чрезвычайно полезная.
Бел обвела взглядом остальных вооруженных мужчин, и те дружно опустили свои ружья (с потерей предводителя их воинский дух, по всей видимости, упал). Затем она посмотрела належавшего на земле командира отряда и с удивлением в голосе пробормотала:
— Я действительно только что это сделала?
— Да, сделала. — Тоби расплылся в улыбке. — И у тебя все прекрасно получилось. Великолепно. — Он взял свою трость, положил ее на землю и тут же заключил жену в объятия. — О Господи, Изабель! Я…
— Нет, Тоби, подожди! — Упершись ладонями ему в грудь, она оттолкнула его. — Ведь я приехала, чтобы поговорить с тобой.
— Да, конечно, — сказал он, все еще улыбаясь. — Что ж, я слушаю.
— Так вот, я приехала сюда, чтобы сказать тебе, что я…
Он кивнул, пытаясь ее приободрить:
— Значит, приехала, чтобы… что?
— Чтобы сказать, что я на тебя ужасно злюсь! — заявила Бел.
Улыбка сползла с лица Тоби. Он отвел глаза и пробормотал:
— Только для этого ты проделала такой путь? Чтобы сказать, что злишься на меня?
— Да, для этого. — Она сжала кулаки. — Ты должен это знать. Ты должен видеть меня такой, какая я есть. А я, — она ткнула его пальцем в грудь, — я женщина, которая умеет злиться.
— Да, понимаю…
— Нет, ты ничего не понимаешь. Как ты можешь понять? Я и сама этого не понимала до сегодняшнего дня. Видишь ли, Тоби, я вовсе не ангел. И, судя по всему, я все-таки не сумасшедшая. Кажется, ты говорил, что если человек понимает, что он безумен, то он уже не безумен, верно?
Тоби кивнул:
— Да, совершенно верно.
— Тогда я никак не могу быть безумной. Да-да, я не безумная, я просто ужасно злая. Я злюсь, все время злюсь, и эта злость по большей части бессильна и бесполезна. Меня злит то, что я не в состоянии изменить. Меня бесит несправедливость, например. Меня злит и бесит то, что осталось в далеком прошлом. Я злюсь на своих братьев за то, что росла совсем одна, злюсь на моего покойного отца за то, что он постоянно изменял матери. И злюсь на мою несчастную мать просто из-за того, что она сошла с ума. И еще я злюсь, когда потешаются над старыми и дряхлыми. И я вся закипаю от ярости, когда вижу ребенка, с которым дурно обходятся.
— Я все понимаю, дорогая.
Бел энергично покачала головой:
— Нет, не понимаешь! — На ее глаза навернулись слезы. — Ты просто не можешь этого понять! Ты всегда был таким счастливым, тебя всегда любили. Ты не понимаешь, каково это — видеть, как кому-то больно, и чувствовать, что страдание этого человека переплетается с твоим страданием. В такие минуты ужасно хочется делать добро… Потому что если не сделаешь, то эта злость просто сведет тебя с ума.
Тоби протянул к жене руку:
— Дорогая, прошу тебя, позволь мне…
— А ты, Тоби, — продолжала она, словно не замечая его протянутой руки, — ты тоже меня злишь. Когда женщины флиртуют с тобой, это так меня бесит, что я готова истыкать их булавками. Когда же мужчины направляют на тебя ружья, это меня так бесит, что я готова колотить их палками.
Мужчина у ее ног шевельнулся и застонал.
— Тихо! — приказала она ему. — Или я сделаю это снова. — Обращаясь к Тоби, она спросила: — И вообще, что ему было надо?
Склонив голову к плечу, Тоби в задумчивости смотрел на лежащего на земле великана.
— Он хотел, дорогая, чтобы я снял свою кандидатуру.
— Неужели? — Бел громко захохотала. — Но ведь именно об этом и я хотела тебя просить. — Она пнула поверженного парня носком туфельки: — Сэр, извините, пожалуйста.
— Но я не могу снять свою кандидатуру, — сказал Тоби, нахмурившись. — Не могу, потому что в таком случае победит полковник Монтегю.
— Ну и что? — спросила Бел.
— Он стар, глух и не в своем уме. — Тоби скрестил на груди руки. — Понимаешь, я не могу допустить, чтобы такой человек представлял в парламенте интересы нашего округа. И разве ты не этого хотела? Ты ведь желала иметь мужа — члена парламента, не так ли?
— Я желала… тебя самого, — выпалила Бел. — Желала с того самого момента, как впервые увидела. Я толкала тебя на все эти политические авантюры, заставляла заниматься благотворительностью, чтобы найти себе оправдание и притворяться, что я преследую благородные цели. Но никаких благородных целей у меня не было. Меня влекло к тебе, вот и все.
— Изабель… — Тоби шагнул к ней, раскинув в стороны руки.
— Нет-нет. — Она выставила перед собой ладони. — Я все еще злюсь на тебя.