Попятившись, она пробормотала:
— Благодарю вас, мистер Грейсон, что показали мне того ублюдка, каким вы на самом деле являетесь.
Глава 9
Изабель не собиралась искать эту книгу.
Да, действительно не собиралась — она наткнулась на нее почти случайно.
В тот вечер Софии и Грея не было дома: они отправились на очередной бал. Бел же осталась дома, сославшись на усталость. Она сказала, что хочет отдохнуть, но вдруг поняла, что не сможет уснуть. Чем ближе был день ее свадьбы, тем сильнее она нервничала. Глупо, конечно, так волноваться. Венчание — торжественная, но скромная церемония, в которой, по идее, должны участвовать трое: мужчина, его невеста — и Бог. А пышное дорогостоящее «представление» состоится после венчания. Оно и устраивалось для того, чтобы привлечь к этому событию внимание общества, а вовсе не ради удовлетворения ее тщеславия.
И все же, когда Бел опустила голову на подушку и закрыла глаза, перед ее мысленным взором тотчас же возникло прекрасное свадебное платье, украшенное жемчугом и бельгийским кружевом. И еще — букет цветов, который она будет нести в руках. Четырнадцать оранжевых роз!
Ох, сейчас ей не удастся уснуть…
Не желая будить горничную в столь поздний час, Бел встала с постели и пробралась в спальню Софии. Она знала, что София из-за беременности страдала бессонницей. Поэтому мисс Осборн давала ей какое-то снадобье для улучшения сна. Хотя бессонница Софии была вызвана последствиями брака, а не ожиданием его, Бел решила, что лекарство поможет и ей.
Со свечой в руке она отправилась на поиски лекарства. В выдвижных ящиках трюмо не оказалось ничего, кроме затычек для ушей и щеток для волос. Тогда Бел решила поискать в тумбочке возле кровати. Выдвижной ящик бесшумно открылся, и она увидела синюю бутылочку со снотворным, а также какую-то книгу. Возможно — ту самую. «Да, очень может быть, это действительно та самая книга, о которой говорила Люси, — подумала Бел. — Но почему же Софи так настойчиво отрицала ее существование?»
В тусклом свете свечи, легонько касаясь пальцами кожаного переплета, Бел прочла название. «Воспоминания распутной молочницы». О Боже!
Бел тотчас поняла, что в этот момент жизнь устраивала ей очередную проверку. Она держала в руке книгу и должна была решить, что с ней делать. «Наверное, самое правильное положить ее на место, взять снотворное и немедленно вернуться к себе в спальню», — подумала Бел.
Но жизнь не только время от времени устраивает нам испытания — она еще и смеется над нами. Почему-то при свете дня поступать правильно гораздо проще, чем в темное время суток. А вот когда ты одна в темной спальне со свечой в руке…
Любопытство Бел с каждым мгновением все возрастало, оно терзало ее и взывало: «Раскрой эту книгу!» Именно так Бел и поступила.
Текст в книге был печатный, а иллюстрации — выполненные пером и чернилами; судя по всему, их вклеили уже потом. Но текст и рисунки повествовали о том, как развивались отношения между молочницей и ее работодателем — джентльменом. Молочница обладала пышными формами, из-за чего Бел сразу же прониклась к ней симпатией. А джентльмен, ухаживавший за молочницей, имел некоторое сходство с Тоби — был такой же стройный, худощавый и любезный, то есть обладал внешностью, отвечающей всем классическим канонам красоты.
Воодушевившись, Бел поставила свечу в подсвечник и, присев на край кровати, погрузилась в чтение.
История отношений землевладельца и молочницы начиналась вполне невинно. И поначалу книга показалась Бел довольно интересной, даже несмотря на ее несколько предвзятое отношение к любовным романам. Тут он поцеловал ей ручку, там прошептал на ушко ласковое слово… Она задержалась на описании любовной парочки на фоне пасторального пейзажа — они расположились на зеленой лужайке под летним голубым небом, по которому плыли легкие белые облака.
Уверенная в том, что сейчас последует предложение руки и сердца, Бел перевернула страницу… и книга чуть не выпала из ее рук.
Роман молочницы и джентльмена, начинавшийся так мило и невинно, внезапно принял совсем иной оборот. Губительный для молочницы. Вот она уже на сыроварне — полулежит на покрытой керамической плиткой столешнице, задрав юбки до колен, в то время как джентльмен протянул руку к ее обнаженной груди. Бел быстро перелистала книгу к началу, решив, что, возможно, что-либо упустила. Нет, предложения руки и сердца нигде не было.
Разочарованная моральным обликом молочницы, Бел невольно вздохнула, но тут же вспомнила про название книги. «Воспоминания распутной молочницы» — именно так гласила надпись на обложке, так что удивляться, конечно же, не следовало.