Немного подумав, она перевернула страницу. Теперь уже рука джентльмена лежала на груди молочницы — это Бел уже и сама успела испытать. Что ж, ведь вскоре ей предстояло стать замужней женщиной, так что все, что содержали оставшиеся страницы книги, могло дать ей весьма необходимые сведения…
Ее до сих пор тревожили слова леди Вайолет, заявившей, что у Тоби репутация распутника. Конечно же, он уже не раз испытал то, что Господь предначертал исполнять супругам в браке, хотя и не был женат. Бел очень боялась разочаровать его своим невежеством. И еще больше она боялась того, что он может найти себе другую женщину и совершит грех супружеской измены, еще более серьезный, чем добрачная связь. Такое вполне могло произойти, если ей не удастся ему угодить. И, следовательно…
Да-да, теперь все ясно! Она читала эту книгу во имя спасения души Тоби, а вовсе не ради удовлетворения своего извращенного любопытства.
Дрожащими руками она листала страницу за страницей, и вдруг какой-то странный шорох заставил ее вздрогнуть. Лишь через несколько секунд Бел сообразила, что ее напугало собственное хриплое дыхание. Наконец она добралась до следующей иллюстрации: это были все части тела — как мужского, так и женского. Но Бел их почти не видела, потому что внимание ее было приковано не к ним, а к лицу джентльмена. И теперь его лицо очень напоминало лицо ее брата. — О Господи, неужели это Грей? — прошептала Бел.
Да, сомнений быть не могло: перед ней действительно лицо Грея. А все иллюстрации были выполнены рукой Софии — она только сейчас это поняла.
Бел в ужасе захлопнула книгу и, сунув ее обратно в ящик, поднялась с кровати. Выходя из комнаты, она говорила себе: «Ах, зачем я это делала, зачем рылась в личных вещах невестки? Мне следовало знать, что этого делать нельзя».
Что ж, теперь ей все стало ясно. Неудивительно, что София упорно делала вид, что не понимает, о какой книге говорила Люси. Но как София могла дать ей книгу с такими… с такими иллюстрациями?
— Как все это отвратительно, — пробормотала Бел, заходя в свою комнату (она имела в виду собственное поведение). — Да-да, ужасно и отвратительно.
Уже засыпая — к счастью, снотворное она не забыла прихватить, — Бел твердо решила, что отныне и впредь все наставления, касающиеся интимной стороны семейной жизни, будет получать только от собственного мужа.
За пятнадцать минут до того как по плану должно было начаться венчание, в приделе церкви Святого Георгия на Ганновер-сквер стоял Тоби в новом фраке из тонкого сукна — и с широкой глуповато-счастливой улыбкой на лице.
А многочисленные гости, едва разместившиеся на церковных скамьях, с нетерпением ждали, когда известный своими похождениями холостяк наконец-то обретет жену. И все они знали, что не будут разочарованы: им предстояло насладиться удивительным зрелищем — морем цветов, кружев и жемчугов. Кроме того, всех ожидал шикарнейший свадебный завтрак. Но главным украшением праздника считалась Изабель, красавица, которой не было равных — так, во всяком случае, полагал Тоби.
«Изабель… моя Изабель», — думал он улыбаясь. Тоби старался выглядеть естественно и держаться непринужденно, но все-таки ужасно нервничал. Нервничал — и ликовал. Это утро станет утром его триумфа! И свою победу он будет праздновать прилюдно! А потом ночью, уже без свидетелей, он заявит права на свой приз. Сейчас он нисколько не сомневался: этот день станет одним из счастливейших дней его жизни.
Когда в церкви появился Грей, бросивший на будущего зятя угрюмый взгляд, улыбка Тоби стала еще шире. Раз Грей тут, значит, Изабель тоже приехала в церковь. Следовательно, никаких неожиданностей не будет. Свадьба непременно состоится.
— Не могу поверить, что сделаю это, — пробормотал Грей, приблизившись к счастливому жениху. — Не могу поверить, что отдам тебе свою сестру.
Тоби негромко рассмеялся:
— Похоже, ты нервничаешь, Грей. А я-то думал, что нервничать должен только жених. Перестань, не волнуйся. Все не так плохо. А у тебя такой вид, словно ты собираешься вести свою сестру на плаху.
— Я бы с радостью повел ее туда, если бы на плахе лежала твоя голова, — проворчал Грей. — Что я говорил тебе несколько месяцев назад? Я сказал следующее: или ты сделаешь ее счастливой — или свадьбы не будет.
Тоби похолодел.
— Изабель… Она чем-то недовольна?
— Напротив, она очень довольна. Черт возьми, на седьмом небе от счастья! И я тебя за это ненавижу.
Тоби вздохнул с облегчением. А Грейсон тем временем продолжал: