Грей же расхаживал по комнате, словно зверь по клетке.
— Господи, — бормотал он. — Сколько еще это может продолжаться? Я больше не могу.
Джереми, сидевший в кресле, поднял голову и пробурчал:
— Ты считаешь, что тебе очень трудно? Представь, что чувствую я.
— О, у него разыгралось воображение, — сказал Тоби, обращаясь к другу. — Ведь скоро наступит его очередь. Эй, Грей, когда София должна родить? Наверное, в конце ноября?
— В декабре. — Грей уставился на Тоби. — Но откуда ты знаешь? Не могла же она тебе сказать?
— Нет, ей и не надо было ничего мне говорить. У меня ведь три старшие сестры и десять племянников и племянниц. Поэтому я умею это определять. Мои поздравления, Грей.
— Мы не могли бы поговорить о чем-то другом? — спросил Джосс, закинув ноги на приставной столик. Он посмотрел Тоби прямо в глаза. — Не может быть, чтобы у вас в запасе не осталось ни одной свежей темы. Валяйте, излагайте. Считайте, что это подготовка к вашей карьере в парламенте.
— Вот вам и тема. Давайте поговорим об избирательной кампании, — сказал Грей. — Как у тебя идут дела?
— Продвигаются. — Тоби заерзал на стуле.
— Как я слышал в последний раз, вы с Йорком идете ноздря в ноздрю.
— Да, верно. Но большинство избирателей еще не приняли решение, за кого отдать голос. Они выжидают, как мне кажется.
— И чего же они ждут? — спросил Джосс.
— Денег. — Грей бросил взгляд в сторону Тоби. — Они хотят увидеть, какой из кандидатов платит больше. Я прав?
Тоби почесал в затылке.
— Да, возможно. Но они ничего не дождутся. Мистер Йорк вряд ли станет платить. Что же до меня, то сами знаете, как Изабель отреагирует на подкуп избирателей.
Грей с Джоссом сдержанно рассмеялись.
— Вот именно, — с улыбкой кивнул Тоби. Потом он заговорил о доставке грузов и о тарифах, и эта тема живо заинтересовала братьев Грейсон.
Через некоторое время Джереми встал и подошел к окну. Тоби последовал за ним. Понизив голос, сказал:
— Могу я попросить тебя дать мне совет, Джем?
Джереми в ответ пробурчал что-то нечленораздельное. Тоби счел это знаком согласия и сказал:
— Ты ведь, Джем, член палаты лордов… Так вот, касательно выборов… Скажи мне, что, по твоему мнению, нужно сделать, чтобы наверняка проиграть?
— Проиграть? Разве ты не хочешь победить?
— Нет, не особенно. Я хочу сказать, что Йорк представляет интересы нашего округа в парламенте уже многие годы. Можно сказать, что парламент — его жизнь. Мне кажется, что было бы неправильно лишать его дела всей жизни. Этот человек — мой друг.
— Тогда зачем ты вообще затеял все это?
— Потому что пообещал Изабель. Еще до того, как мы поженились. — Тоби вздохнул. — Она вбила себе в голову, что если я стану членом парламента, то у нее будет больше влияния.
Джереми пожал плечами:
— Она, пожалуй, права. И, судя по тому, что слышал я, влияние Йорка идет на спад. Ему пора уходить в отставку. Похоже, оттого, что ты займешь его место, все только выиграют.
— Все, кроме меня.
Джереми вопросительно посмотрел на друга.
— Я ничего не могу с этим поделать, Джем. Я не хочу быть членом парламента. Не хочу, и все… — Тоби провел ладонью по волосам. — Видишь ли, мне кажется, что решение баллотироваться в парламент я должен был бы принять сам, понимаешь? Именно сам, а вовсе не потому, что этого хочет от меня Изабель.
— О Господи! Тоби, ты себя слышишь? — Сверху снова доносились стоны. — Ведь однажды на месте Люси будет твоя жена. Она будет кричать. Она будет принимать адские муки ради того, чтобы твой ребенок вошел в этот мир. Я готов отдать Люси все-все, включая собственную жизнь. Но что толку? Чем я могу ей помочь? А ты жалуешься на то, что тебе придется высидеть несколько скучных заседаний и исполнить свой долг. — Тяжело вздохнув, Джереми продолжал: — Но если ты все-таки хочешь, чтобы я дал тебе совет, как проиграть, то вот тебе мой совет… — Граф снова умолк, потом вдруг заговорил хриплым шепотом: — Так вот, чтобы проиграть, затей ссору со своей беременной женой. Не просто беременной — на сносях. Накричи на нее. Осыпь ее упреками и бранью. Словами, которые нельзя простить. Разозли ее так, чтобы она начала рожать на месяц раньше срока. Подвергни опасности ее здоровье и жизнь еще не рожденного младенца. Доведи ее до того, чтобы она возненавидела тебя настолько, что не позволит даже подержать ее за руку, когда она страдает от невыносимой боли. Вот тогда ты непременно проиграешь… все.