— Да, конечно, — кивнул Йорк. — Надеюсь увидеть тебя в понедельник. Договорились?
— Да, в понедельник, — ответил Тоби. — Полагаю, что в понедельник мы с вами наверняка встретимся.
— Мистер Йорк, ели вы сейчас остаетесь в Лондоне, то, возможно, завтра мы могли бы увидеться в церкви, — проговорила Изабель.
— Возможно, леди Олдридж. — С улыбкой приподняв шляпу, мистер Йорк молча кивнул другу и, развернувшись, быстро зашагал по улице.
Тоби посмотрел ему вслед. «Черт возьми, что происходит? — думал он. — Судя по всему, Йорк тоже сегодня не был в графстве Суррей. А может, старик вообще устранился от проведения избирательной кампании? Что ж, если так, то тогда понятно, почему мы оба набираем не очень много голосов».
Тоби вдруг захотелось догнать Йорка, отвести его в клуб, там напоить и вывести на чистую воду. Этот человек явно что-то скрывал. Как, впрочем, и он, Тоби. И трудно было сказать, куда эта скрытность заведет их обоих. Но было совершенно очевидно, что Йорк не прилагал ни малейших усилий к тому, чтобы его переизбрали в очередной раз. И если так… то тогда могло случиться невероятное.
Да, вполне могло случиться так, что он, Тоби, действительно победит на выборах.
— Тоби… — Изабель потянула его за рукав. — Как насчет постельного белья?
— Ах да, постельное белье… — Он одарил жену ослепительной улыбкой. — Что ж, пойдем, дорогая.
Они снова зашагали по улице, и Тоби мысленно отчитывал себя: «Ох, какой же ты глупец!» Но даже если бы случилось чудо и он, Тоби, победил бы на этих выборах, что он получил бы в результате? В сущности, почти ничего. Да, именно так, потому что победа на выборах будет всего лишь временной победой. Победой на один срок, если можно так выразиться. А потом Изабель устроит для него очередное испытание. Следовательно, вывод очевиден: для обеспечения счастья в семейной жизни он должен завоевать свою жену. И он непременно ее завоюет, так как теперь в его арсенале появилось новое оружие — любовь. Он действительно любил Изабель, и это кое-чего стоило.
Глава 19
— Тоби, но это ведь неприлично.
— Ошибаешься, дорогая. Это всего лишь отрезок шелка, над которым хорошо потрудились — ладно скроили и крепко сшили. И к вопросам морали это никакого отношения не имеет. А ты, моя милая жена, выглядишь сейчас потрясающе.
Изабель попыталась повыше подтянуть лиф платья. Потом повертелась перед зеркалом, неодобрительно разглядывая свое отражение. Может, вырез платья покрыть… чем-нибудь кружевным? А какой смысл? Грудь все равно будет выставлена напоказ. Боже, она умрет от стыда!
— Доверься мне, дорогая — сказал Тоби, подходя к ней сзади. — Это платье выглядит совсем не так вызывающе, как тебе кажется. Во Франции его покрой сочли бы едва ли не пуританским.
— Но мы не во Франции! — заявила Бел. А если французы считают слишком скромным такой наряд, то ей нет до этого дела. Ее шокировала не только глубина декольте. Насыщенный цвет — оттенок красного вина — уже сам по себе являлся цветом греха, а блестки, которыми был расшит лиф, сверкали как маяки, привлекая похотливые взгляды. Но Тоби велел модистке сшить именно такое платье, и, судя по выражению его лица в зеркале, он остался доволен результатом. — Я чувствую себя голой, — пробормотала Бел. — Но если тебе это нравится…
— Мне это очень нравится. Видишь ли, это платье выделяет тебя из толпы. А в оперу ходят для того, чтобы показать себя. Для того, чтобы люди обратили на тебя внимание.
— Я думала, мы идем смотреть «Дон Жуана»… — пробормотала Бел.
Тихо посмеиваясь, Тоби положил руки на обнаженные плечи жены и, наклонившись, поцеловал ее в шею.
— Милая, мне нравится, когда у тебя высокая прическа, как сейчас. — Губы его скользили по ее шее. — Это заставляет меня думать о том непередаваемом удовольствии, что я испытаю, когда сегодня вечером, после театра, распущу твои чудесные волосы.
Целуя жену за ухом, Тоби провел пальцами по ее обнаженным плечам, и Бел почувствовала, что у нее подгибаются колени. Если и дальше так пойдет, они никогда не выйдут из дома. Однако нельзя сказать, что это ее огорчило бы. Ей не очень-то хотелось покидать дом, и выход в свет немного ее беспокоил.
— Ты удивительно красивая женщина, — сказал Тоби, обнимая ее. Они смотрели на себя в зеркало. — И вместе мы с тобой — чудесная пара.
Бел вынуждена была признать, что муж прав. Люди так часто говорили им об этом, что она уже начинала привыкать к этой мысли.
— Мне хотелось бы взять тебя прямо здесь, перед зеркалом, — прошептал Тоби.