А ведь там вполне могли стоять какие-нибудь дети.
Кто теперь станет смотреть на такую женщину как на образец для подражания, как на оплот морали? Как может такая женщина быть женой влиятельного члена парламента?
— Не воспринимай это слишком серьезно, — сказала София. — Если жена желает своего мужа, то это еще не повод для скандала. А на леди Вайолет внимания не обращай. Она просто старая желчная ящерица с инстинктами дракона. Изрыгает огонь, даже когда того не желает. Ей скоро надоест тебя дразнить, если ты не станешь поощрять ее. Не показывай, что ее колкости тебя расстраивают, и она, не получив удовлетворения, от тебя отстанет.
— Дело не в одной леди Вайолет. Весь Лондон читает «Праттлер». И каждое утро выходит свежий номер. — Через несколько дней выборы закончатся, и демонстрация тоже. И все это может закончиться полным провалом. По ее, Бел, вине. Потому что она не совладала со своей страстью. — Ах, София, что-то я… — Она судорожно сглотнула. — Мне что-то стало нехорошо. Не буду заходить в дом. Уйду через сад. Пожалуйста, извинись за меня перед тетей.
— Да, конечно, дорогая. — София прикоснулась к ее плечу. — Если я что-то могу для тебя сделать…
— Нет-нет. — Бел покачала головой. — Спасибо, ничего не надо. Я просто утомилась. Мне надо отдохнуть, вот и все.
Попрощавшись с Софией, Бел вышла из сада и, расписавшись в собственном ничтожестве, приказала кучеру отвезти ее домой. Она предполагала, что Тоби, наверное, еще не вернулся из Суррея. Наверное, ей следовало бы проехать по намеченным адресам и раздать буклеты или привезти в детскую больницу кое-какие необходимые припасы. Но сейчас ей не хотелось общаться ни со светскими дамами, ни с сиротами. Она хотела быть рядом с Тоби. Просто быть рядом с ним. Вернувшись домой, она сбросит это элегантное платье и шляпку с лентами. Затем наденет старенькую, без изысков, муслиновую сорочку и ляжет в постель, наверное, еще не остывшую после их ночной страсти. И там, в постели, она сможет как следует выплакаться. Или же будет просто лежать, дожидаясь, когда Тоби вернется домой и обнимет ее..
Ах, она снова его желала! Даже сейчас!
* * *
Бел вошла в Олдридж-Хаус и тут же услышала негромкие мужские голоса, доносившиеся откуда-то из дальнего конца коридора. Сердце ее радостно подпрыгнуло в груди. Тоби дома! А может, его высмеяли на избирательном участке в Суррее? Может, сегодняшний номер «Праттлера» уже' получили в этом графстве? И Бел с удивлением поняла, что ей все равно. Ну и пусть! Только бы Тоби был с ней.
Счастливая, она быстро зашагала по коридору. Голоса, как ей показалось, доносились из библиотеки. Подойдя к двери, она узнала голос мужа. Да, это действительно был он. Слава Богу! С Тоби ей сразу станет легче. Тоби любит ее. Тоби не допустит, чтобы ей было плохо. С ним она в безопасности.
Уже взявшись за ручку двери, Бел вдруг поняла, что муж не просто говорил, он кричал. Даже не кричал — орал. А ведь она ни разу не слышала, чтобы Тоби повысил на кого-нибудь голос.
— Вы получили ясные указания! — грохотал он. — Никогда ее в это не впутывать!
Ему ответил негромкий тенор. Бел пришлось прижаться ухом к двери, чтобы разобрать слова. Она испытывала угрызения совести, ведь подслушивать, как ей было известно, очень нехорошо. Но как же еще она могла понять, стоит ли сейчас входить?
— Да, но у нас ничего не получилось, — возразил негромкий тенор. — Вы сами велели мне действовать жестче, как можно жестче.
— Жестче по отношению ко мне, а не к ней, — ответил Тоби. — Недопустимо…
— А разве не вы говорили мне, что хотите проиграть любой ценой? — перебил тенор.
— Да, но…
— Тогда мне ничего иного не оставалось. Я должен был разыграть именно эту карту. Весь запас инсинуаций по вашему адресу исчерпан. По крайней мере мне так кажется.
На несколько секунд воцарилась тишина, а потом снова раздался голос Тоби:
— Проклятие, Холлихерст! Тебе платят не для того, чтобы тебе казалось! Тебе платят, чтобы ты рисовал!
Холлихерст? Этот страшный человек сейчас здесь, в кабинете Тоби?