— Минут через десять подойдём к причалу, — сказал Вовка. — Ты будешь с нами возвращаться?
— А когда вы отходите? — спросил Котька.
— В пятнадцать ноль-ноль, — ответил Вовка по-морскому.
Котька надел рюкзак и приготовился к выходу на берег.
«Пилот» обогнул полосатый чёрно-белый маяк. Он был ниже, чем маяк в Одесском порту, и Котька впервые увидел близко его тяжёлые гранёные стёкла.
На моле коричневые от солнца мальчишки забрасывали удочки. Как паутинки, сверкали лески. Штурман выключил двигатель, и «Пилот», найдя место среди кораблей, медленно подошёл к причалу. Деревянный причальный брус затрещал, и «Пилот» остановился.
— Так в три! Не забудь! — крикнул Вовка Котьке, когда тот прыгнул на причал.
Котька шагал под портальными кранами. Это было немного страшно, когда стрела с грузом проплывала над головой в синем небе и кран, тихонько звеня, катился по рельсам. Котьке казалось, что он идёт под большой движущейся крышей. Высоко вверху из окон выглядывали лица крановщиков, они не сводили глаз с грузов.
Гудели буксиры, оставляя за низкой кормой буруны.
Котька почти бежал. Сердце его колотилось: ещё два часа назад он был дома, в Одессе, на прохладной улице Гарибальди, пахнущей морем и акациями. А теперь он идёт по тому месту, куда они с Сашкой мечтали прийти вдвоём.
Здесь всё было новым: краны, причалы и даже маяк, совсем не похожий на воронцовский, и ветер, пахнущий углём, морем и ещё чем-то. Котька на радостях так разволновался, что совсем забыл об опасности: прямо перед ним подымался из воды высокий борт, на котором было написано «Юрий Гагарин». Увидев его, Котька рванулся в сторону и, спрятавшись за угольными горами, начал рассматривать корабль своего отца. Он нашёл иллюминаторы его каюты: стёкла были опущены (Котька знал, что они опускаются автоматически, стоит только нажать кнопку). Из одного иллюминатора свешивалась связка тараньки. Папа её очень любил и мог есть с утра до вечера. Котьке вдруг очень захотелось взбежать по трапу, крикнуть вахтенному, что он сын старшего штурмана Байды, потом побежать вдоль надстройки, подняться на две палубы вверх и влететь в каюту отца. И тут же Котьке стало жаль Сашку, который остался в Одессе без мамы и без него…
Из двери каюты вышел человек в белой фуражке. Котька его узнал, это был радист дядя Витя. Радист поднялся к себе в рубку.
«Только бы не попасть знакомым на глаза», — подумал Котька и начал дальними путями пробираться к выходу из порта.
Он благополучно вышел через проходную порта, хотя его остановила женщина в синей гимнастёрке с зелёными петлицами и красными от помады губами.
— С парохода «Гагарин», — соврал Котька. — У меня там папа и мама, а я иду в город.
Женщина ничего не потребовала у Котьки, и когда он прошёл, то даже почувствовал к ней симпатию: ведь можно же придраться, потребовать пропуск и не выпустить.
— Я только в магазин и скоро возвращусь, — добавил он и оказался за воротами порта.
Котькино сердце радостно забилось. Вот она, мечта, — рядом.
Улица, обсаженная совсем молодыми деревцами, такими молодыми, что они не давали тени, вела к центру.
Это был необыкновенный город. Здесь всё было новым. И дома, что встали вокруг площади, и новые таблички — белые-белые, на которых было написано «Площадь Труда», и новые вывески на магазинах «Продукты», «Промтовары», книжный магазин «Маяк». И много новых транспарантов.
— Так, — сказал Котька сам себе, — я сюда не глазеть приехал, а дело делать.
А так как он был человеком организованным, то начал думать, что делать раньше: искать Севку или поесть. Конечно, ему сначала хотелось найти Петрина, а потом тех, кому надо рассказать о доме; но под ложечкой уже сосало, и Котька всё чаще думал вместо дела о том, что у него в рюкзаке лежали две котлеты, огурец и батон. Чтобы не отвлекаться, Котька зашёл в первый попавшийся двор и уселся в тенистой беседке, освещённой зелёно-солнечным светом. «Как в аквариуме», — подумал Котька и достал завтрак.
Котлета нагрелась и была невкусной. Но Котька деловито ел: надо быть сытым, а тогда уже делать дело. Жуя котлету с огурцом, Котька вдруг заметил, что из-за виноградных листьев за ним следят два глаза. Потом он увидел нос и часть жёлтой косички. Котька перестал жевать. Листья раздвинулись, и он увидел девочку в белом платье.
— Ты путник? — серьёзно спросила она.
Котька задумался: путник он или не путник и, решив, что раз он сюда приехал из Одессы, то он действительно путник, сказал: