— Выглядишь так, как будто в самом деле влюбилась.
— Глупости, — фыркнула я. — просто пытаюсь соответствовать.
— Умница, — его похвала звучала, как издевка. Не хватало еще чтобы по щеке, как собаку потрепал, — У меня большие планы на это семейство, так что смотри, не облажайся, сестренка.
***
К счастью, из его цепких лап меня спасли быстро. Стоило только мелодии пойти на спад, как рядом появился Марат и по-хозяйски притянул к себе, оттеснив недовольного Матвея в сторону.
— Когда ты с ним танцевала, у тебя был такой вид, будто тебя держат в заложниках.
«Так и есть» — чуть было не буркнула я, но вовремя спохватилась, поймав предупреждающий взгляд брата.
Вместо этого сказала:
— Я просто натерла ногу. Поэтому любого, кто потащит меня танцевать – можно считать злостным захватчиком и абьюзером.
— Понял. Принял. Теперь буду как коршун стоять на страже и отгонять каждого, кто посмеет протянуть руки к моей жене.
К моей жене…
Эта фраза так легко сорвалась с его губ, и Марату было совершенно невдомек, что у меня екнуло где-то то ли под коленками, то ли в животе, то ли между ребер. То ли во всех местах сразу.
Мероприятие продолжалось, и большую часть времени я провела сидя за столом, потому что и правда натерла ногу, однако это не помешало празднику.
Пусть наш брак был договорным, и никто не спрашивал моего согласия, но мне нравились Ремизовы. Все. Строгий отец и спокойная, нежная мать. Братья – такие похожие и при этом совершенно разные. Сам Марат.
Между всеми ними чувствовалась прочная душевная связь, любовь и уважение.
Они напоминали мне те времена, когда отец был жив, и наша семья тоже была крепкой, если не считать моего вечного противостояния с Матвеем, а теперь…теперь остались лишь руины. Наверное, именно по этой причине я невольно потянулась к Ремизовым. Рядом с ними было спокойно и надежно.
Уже поздно вечером, когда на небе сияли звезды, а над шатрами разноцветные огни, мы с Маратом, сопровождаемые шутливыми напутствиями, отправились в номер для молодоженов.
Не знаю, как у мужа, а у меня все ходуном ходило. Каждый шаг, приближающий нас к заветной цели, отдавался эхом в голове и странным томлением в крови. Я даже сказать ничего не могла от волнения, во рту пересохло и болтались обрывки каких-то нелепых фраз.
Поэтому, когда Марат распахнул передо мной дверь и царским жестом пригласил во внутрь, а смогла промычать лишь что-то невразумительное. А уж когда увидела огромную двуспальную кровать с кружевным балдахином, так и вовсе чуть в обморок не плюхнулась.
Стало горячо и неловко. И сердечко так предательски: тюк, тюк, тюк.
Он. Я. Шикарный номер, явно предназначенный для того, чтобы двое влюбленных растворились в неге страсти и любви.
Я не знала куда себя девать, куда смотреть, отчаянно покраснела и вообще была готова провалиться сквозь землю, а Марат…
Марат с нескрываемым удовольствием скинул пиджак, одним рывком сдернул галстук и плюхнулся в кресло, с блаженным видом вытянув перед собой длинные ноги.
— Все, Сень. Отстрелялись. Можно выдыхать. Дальше должно быть проще, — в его голосе звучало неприкрытое облегчение, а меня наоборот окатило диким холодом реальности.
Ведь на какую-то ничтожную долю секунды, зайдя в этот шикарный номер для счастливых молодоженов, я умудрилась позабыть о том, что я ненастоящая невеста, и весь наш брак – не более чем фарс, сроком на один год.
***
— Думаешь, будет легче? — спросила я, продолжая неуклюже топтаться рядом с ним. Ощущение тепла, накопившееся за праздничный вечер, исчезло буквально за несколько секунд, оставив после себя уже привычный привкус одиночества и легкую тень сожалений.
Кругом только иллюзии и ничего кроме иллюзий. Пора привыкать.
— Конечно. Главное – свадьба, а дальше они про нас и не вспомнят. — беспечно ответил муж, — Кстати, я считаю, мы отлично справились с ролью молодоженов. Тетушка Кира рыдала без остановки – а это о многом говорит, остальные умилялись и радовались. А наш танец вообще произвел самый настоящий фурор. Сама-то что думаешь?
— Возможно, — ответила я и, понимая, что звучу убого, поспешила отойти к окну.
Несмотря на то, что мы с Маратом ушли, веселье в свадебных шатрах продолжалось – гости танцевали и общались, уставшие официанты, как и прежде сновали между столов.
Столько людей… А мне так одиноко.
Ремизов поднялся с кресла и подошел ко мне. Встал сбоку и чуть позади, и тоже уставился на шатры. А я смотрела на его отражение.
Совершенный. Чужой. Пойманный в ловушку обстоятельств, так же, как и я. Влюбленный в другую…