Эти добры молодцы, прикормленные и даже закормленные Аристархом, давно вышли на уровень получения плодоносящего капустофеля. Квакающие фрукты, судя по фотографиям и аудиозаписям, давно уже не развлекали этих учёных ввиду своей банальности. Скрестив, перекроив, вывернув и перетасовав абсолютно всё генное, вплоть до выращивания мамонтёнка, динозаврика и маленького зелёного человечка, не нуждавшегося в пище, эти весёлые ребята подошли к яду бессмертия ещё в 2000 году. Как они шутили, к юбилею христианства. У них были такие шутки.
Мария смотрела на храпящего Аристарха и уговаривала себя успокоиться, застыть, окаменеть, чтобы выдержать то, что она задумала, до конца. До победного конца. Как вы помните, её с весны мутило от людей, точнее, от любых проявлений банальной физиологии. Ей всё больнее давили на нос ароматы пота, даже простой испарины. А хлюпы и хрипы, извергавшиеся бронхами храпуна, разрывали её уши, жаля куда-то в сердце.
Так прошла ночь. Утром завхоз проснулся, потянулся и почти ласково посмотрел на свою гостью:
- Ну-с, что надумали?
- Пока ничего, - ласково ответила Мария. - Хочу на дачу. К вам. Интересуюсь новейшими достижениями подпольной науки.
- А зачем это вам? - Завхоз поднялся с дивана, потянулся, сделал лёгкую гимнастику.
- Женское любопытство, понимаете ли.
- У вас? - удивился Аристарх Удодович.
- Поехали! - резко сказала Мария. - А то укушу!
- Кусаться нехорошо, - сообщил ей завхоз, как ребёнку.
- Иногда очень хорошо, - заверила его Мария, подходя вплотную.
Аристарх Удодович отшатнулся.
- Ага. - Мария перестала дышать и положила руки на его плечи. - Ага. Себе вы это дело не вкололи. Значит, знаете, в чём допустили брак. Давно знаете?
- О каком браке речь? - Он попытался вывернуться, но Мария вцепилась в него крепко и чуть-чуть вдавила свои острые ногти в кожу.
- Отпустите меня, - задёргался завхоз. - Я не люблю, когда меня царапают!
- И долго мы тут обниматься будем? - спросила Мария, чуть сильнее вжимая ногти в потные плечи завхоза.
Ей было бесконечно противно трогать это липкое существо, но что поделаешь - дорогу на дачу надо узнать.
- Вы не сделаете этого! - ещё раз попытался вырваться завхоз. - Вы же знаете!
- Почему же? Сделаю! - Мария царственно улыбнулась. - Неужели вам не хочется бессмертия? Вернёмся в институт, будем работать дальше...
- Работать дальше - не над чем! - крикнул ей в лицо Аристарх Удодович. - И незачем. Всё ясно. Всё сделано!
- А теперь надо всё переделать, дорогой Аристарх Удодович. Давайте без свары, ладно? - И она ещё крепче вцепилась в него ногтями, задыхаясь от омерзения.
Аристарх почувствовал, что ещё один нажим - и острые ногти войдут под кожу. Правда, это ещё не стопроцентная опасность заражения, но уже на полпути точно. А ему никак не хотелось болеть. Он уже болел. Ему тогда вовремя вкололи антивакцину и отменили сувенирное бессмертие. Сотрудники секретной лаборатории, поэкспериментировавшие с препаратом на своём патроне, навсегда зареклись делать такие вещи без предварительного изучения дополнительных материалов, а именно - души человека.
А было так.
Три года назад, когда успех был уже очевиден, Михаил, ныне покойный главный изобретатель, решил, что первым в вечность должен пойти начальник, хозяин, отец наш родной. Он же всех собрал в команду, он их всех выкормил почти грудью, значит, ему и бессмертие в руки. Первому.
Вся лаборатория собралась ночью, торжественно, с угощениями, сели в кружок, затаили дыхание.
Аристарху ввели не в какую-нибудь там ногу через чулок, а прямо в вену. Он не любил уколов, но, зажмурившись, выдержал и даже улыбнулся чуть смущённо. Посмотрев на локтевой сгиб, он отметил, что дырочка от иглы мгновенно затянулась, исчезла, как не было. Ну вот! Значит, всё правильно.
- Давайте чаю попьём! - Хозяйским жестом он пригласил сотрудников к столу, стараясь держаться скромно и буднично: величие распирало так, что с этим что-то надо было делать.
Пока разливали чай, резали торт, Аристарх пошёл к себе в кабинет и достал из заначки французский коньяк, мартини, бейлис. Пока он загружался, в лаборатории включили музыку, заговорили все разом: возбуждение было необыкновенное, ведь такое чудо случилось впервые в истории человечества! Тут бы и шампанское не повредило! Стали решать - кого послать в ночной супермаркет. Говорили то все хором, то вдруг умолкали, заворожённо глядя друг на друга. И обнимались, и целовались, и даже плакали. Суматоха безудержного восторга взбиралась всё выше, куда-то к потолку. Упал стакан, разбился, и все дружно закричали: "На счастье!"
Наконец сели; ждут Аристарха. И он вышел. С бутылкой коньяка в мохнатой лапе с полуметровыми когтями. Сзади из брюк торчал мощный зеленоватый хвост. Кожаные ботинки лопнули по швам, разодранные новенькими жёсткими копытами. Аристарх, судя по осанке, чувствовал себя великолепно. Протопал к столу, поставил бутылку, налил в изящную богемскую рюмку - и вдруг заметил, что лица всех окружающих как-то изменились в цвете. Не понимая, даже не думая, он мельком посмотрел в зеркало, висевшее в простенке лаборатории, и с утробным стоном схватился за свои блестящие острые рога, выронив коньяк...
Пока Михаил трясущимися руками вводил шефу противобессмертную вакцину, окружающие сидели в оцепенении и боялись дышать общим воздухом. Было слышно, как бьются отяжелевшие сердца.
Получив укол, Аристарх сел, налил себе полную кружку коньяку и стал ждать.
На сей раз процесс развивался гораздо медленнее. Сначала потрескались и отвалились рога, потом когти, шерсть... Лишь через полчаса откинулись копыта, появились человеческие ноги, и лаборатория перевела дух.
Все молчали. Аристарх махом выпил коньяк, вслушался в его ход по пищеводу и вдруг, осклабившись, провозгласил неожиданный тост:
- За нашу советскую науку! - И раскинул руки, словно желая всех обнять одним широким, счастливым объятием.
Сотрудники слабо зашевелились, заулыбались, правда, несколько судорожно, похватали рюмки, выпили раз-другой-третий-десятый, потом сбегали ещё, и к рассвету все уже громко храпели где попало.
Наутро пришла уборщица Дуня, вымела осколки посуды и ошмётки странной зеленоватой шерсти. (Рога и копыта Аристарх Удодович спрятал в сейф - на память.) Осмотрев поле научной деятельности, усеянное полуживыми учёными, женщина немного удивилась - здесь обычно не пили, - но ничего не сказала. Подумаешь, мужики выпили! Вон её Федька, считай, каждый день...
Одним словом, сейчас у Аристарха Удодовича, крепко зажатого Марией, не было ни малейшего желания стать бессмертным. Точнее - получить инфекцию именно сейчас, когда в его личной дачной лаборатории вовсю кипела работа над очищением препарата телесного бессмертия от осложнений души. Это было пока единственное, что никак не получалось у его подопечных - при всей их гениальности. Аристарх торопил их, боясь ругаться, но закипал всё мощнее, - ведь он уже привык получать результат быстро и качественно. Какого, например, динозаврика ему спроворили! Чудо!
И теперь он ждал вот этого, последнего чуда света! Высшего чуда! Высочайшего! И чем больше ждал, тем острее хотел получить Это. У него было всё, чего не было ни у кого на свете: умнейшие специалисты и полностью прочитанный геном. И не только человеческий. У него был самый главный товар.
Но Это не давалось... И Михаил, сучонок, умер. Самоубился, зараза. Теперь когда ещё без Михаила доберутся до главного секрета!..
Мария ночью, разбирая бумаги, приблизительно догадалась, чего именно ждёт Аристарх от своих учёных рабов. Догадка эта опечалила её. Полученная ею доля бессмертия была, как ни крути, из той, первой, неочищенной партии, которая каждому заболевшему гарантировала индивидуальное осложнение. Следовательно, от этой хвори лучше пока избавиться, так она решила для себя, хотя у неё лично не было особых проблем. Ну, с ногтями чуток повоевала - так ведь победила. Уговорила. Словами! Знала бы она, какие проблемы были у Аристарха!