Домыв посуду, Дуня ласково предложила донельзя напряжённому Ваське вместе прогуляться за сарай в разведку. Васька взволновался.
Шли медленно. Васька страшился творческого, так сказать, бесплодия; Дуня мечтала о корове. В небе далеко за лесом громыхнул гром. Сарай приближался. Спутники обошли поленницу дров, бочку с дождевой водой, вышли к цели. Увидели. Как реагировать?
Изумрудный газончик. В центре - маленький колодец. По периметру газончика покачивается красная кайма дивной красоты - живая изгородь из бегонии махровой.
- У вас, Дуня, очень плодородная земля, - галантно проговорил Васька сразу после выхода из ступора. Откашлялся. - Я за папой сбегаю, а вы посторожите всё это. Я боюсь... проснуться.
Дуня молча кивнула, плюхнулась на обрубок толстенного бревна и схватилась за сердце. За лесом громыхнуло ещё раз. Упали первые капли. Солнышко спряталось, птички умолкли, кроме одной, которая слетела с неба и присела близ Дуни на поленницу.
Длинные, прозрачные, посверкивающие перламутром перья и сладкоголосое нежное посвистывание поначалу сбили Дуню с толку. Женщина перекрестилась, но невиданная птица с длинной изящной шеей и пёстрым, пышным, почти павлиньим хвостом - не исчезла. Она подпрыгнула вплотную к Дуне и ласково клюнула её в руку, словно поцеловала-поздоровалась.
Дуня опасливо перевела взоры на то, что ещё четверть часа назад было заброшенным куском засарайной почвы площадью примерно два на два метра.
Дождик, усиливающийся с каждой секундой, усиливал и те сверхъестественные эффекты, что посеял Васька. Вода небесная усердно подгоняла развитие жизни в новоявленном оазисе. Бегонии - "розы без шипов" - подросли.
Подошли Иван Иванович с абсолютно трезвым Фёдором. Васька бережно держал хозяина этой земли за руку, переживая за его душевное здоровье. Дуня привстала, а прозрачно-перламутровая птица перелетела на Васькино плечо.
Гроза разошлась вовсю, но собрание, молча созерцающее явление за сараем, не чувствовало её. Первым очнулся Иван Иванович:
- Вась, ты породил этого попугая? Ну, да ты болтун известный...
- Разве такие попугаи бывают? - Васька осторожно погладил птицу, а она в ответ тихонько тюкнула его в запястье крупным золотистым клювом.
- Дунь, а Дунь, - полушёпотом позвал жену Фёдор. - На нашей станции такую птицу не купят. Может, в зоопарк?
- В нашем медвежьем углу, Федя, всё - зоопарк. Везде, - назидательно сказала Дуня, не в силах оторваться от разворачивающегося на участке зрелища. - Я её лучше в курятник уберу. Красавица какая!..
- Я буду здесь! - напевно-хрустально сообщила птица. - Я нашла воду бессмертия.
Публика воззрилась на Ивана Ивановича. Доктор наук порылся в памяти:
- Вспомнил! В тринадцатом веке был поэт Фарид Уд-Дина Аттар. В его сочинении "Совет птиц" попугай ищет воду бессмертия! Но при чём тут Россия?
- Ну и что? Он... Она... не совсем попугай, - заметила Дуня, возжаждавшая всё-таки как-нибудь приватизировать прекрасную птицу.
- Ой! Смотрите! Ещё! - Васька показал на землю.
Из маленького серебряного колодца, образовавшегося на месте Васькиного творчества, выпорхнули одна за другой ещё три птицы, похожие на перламутрового попугая-первооткрывателя, и сели на плечи собравшихся, по одной на каждого. Федькина птица вообще оказалась синей. Дунькина - алой. Ивану Ивановичу досталась зеленоватая, с фиолетовым пушком на горле.
Переливчатая Васькина подруга отличалась от остальных особой шелковистостью и рассудительностью. Она сказала:
- Друзья мои! Настало время. Вы обязаны. И вам помогут.
Федькины нервы всё-таки не выдержали, и он привычно понёсся в свой угол этой зачарованной латифундии, на свою клумбу. Там по крайней мере всё уже как-то устоялось. Мужик пообвыкся, да и денежный доход регулярный. Добежав до цели, он привычно стянул штаны, но его синяя птица, цепко державшаяся за плечо, проворковала:
- Фёдор! Ты забыл почитать энциклопедию. Не расточай свою влагу без готовности разума!
От этих слов Федька так растерялся, что побрёл в избу, забыв натянуть штаны. Ввалившись в комнату, он первым делом потянулся к рюмке, но птица осторожно взяла его за запястье и направила руку в сторону книжной полки. Рука сама легла на справочник по георгинам.
- Что ты хочешь? - пролепетал Федька, предчувствуя, что теперь ни шагу без пернатой подруги ему не сделать.
- Читай, - повелела птица, открывая ему нужную страницу крылом.
В глазах у Федьки рябило, руки дрожали, но неумолимая птица вспорхнула ему на темя и чуть-чуть тюкнула - для убедительности.
Пока Федька изучал Барбароссу и Розабеллу, выявляя собственные предпочтения во флористике и напитываясь красотой, птица перелетела на верхнюю полку и каким-то чудом сволокла с неё тяжеленную Красную книгу Природы. Положив её на стол, птица смахнула невесть откуда взявшуюся застарелую пыль своими шикарными синими крыльями и сообщила:
- Вот теперь, Фёдор, ты должен узнать - зачем тебе жить на свете.
Федька испугался и наконец натянул штаны как положено. Всё-таки с девушкой беседует. По крайней мере голос у птицы был девичий, гладкий.
- З-з-з-а-ч-ч-е-ммммммм? - У Федьки с голосом и дикцией было много хуже, чем у птицы.
- Понимаешь, Фёдор, ты в жизни выпил алкоголя преизрядно, - начала птица.
- Понимаю, - ответил Фёдор с действительным пониманием.
- И всё это было зря. Похмелье помнишь? Дуню бил. На хозяйстве - просто никакой ты был хозяин, понимаешь?
- Помню... Понимаю...
- Потом ты научился - без особого, прямо скажем, труда - выращивать и продавать на станции хорошие цветы, но выручку бросал на ветер, то есть опять на алкоголь. Понимаешь? - В её голосе не было назидательности. Птица просто и доходчиво рассказывала нехитрую быль, но приуготовляя своего трясущегося слушателя к какой-то новой правде его жизни. - Ты, конечно, и дальше мог бы так существовать. Здоровье твоё теперь вечное. Цирроза печени тебе не видать, как своих ушей. - В этом месте голос птицы пронизала легчайшая, почти незаметная угроза.
- Правда? - обрадовался Федька, не расслышав нюанса.
- Мы никогда не обманываем. Конечно, правда! Слушай главное. Смотри мне в глаза! - Птица возвысила мелодию голоса.
- Слушаю! - ответствовал Федька.
- Отныне ты каждый день будешь читать эту Красную книгу. Все растения, погубленные человечеством, ты будешь восстанавливать своим личным трудом. Уринотрудотерапия. А пить... для этого... ты будешь только красное вино.
На этих словах Федька заплакал.
- Ничего страшного! Я буду поставлять тебе самые прекрасные красные вина со всего света. Привыкнешь! Перестань плакать!
Федька послушно вытер глаза рукавом и поднял на птицу умоляющий взор:
- И ни-ни?..
- И ни-ни. Ну и воду, конечно, из того серебряного колодца, который теперь за вашим сараем.
- А куда я дену товар? - Федька перешёл на деловые рельсы.
- Ты сначала дай результат, а уж потом торгуйся, - сердито ответила птица. - Сколько времени ты был паразитом? Всегда. Тебе расплачиваться - вечность. Понял?
- Понял. - Федька опустил голову. - И когда начинать?
- Сейчас же! - сказала птица.
На столе возник, словно из воздуха проступил, глиняный кувшин. Федька, начитавшийся в последнее время разных книг, красиво подумал: "Амфора!"
Вокруг амфоры птица разложила на фарфоровых блюдах неизвестные Федьке продукты скорее всего питания.
- И есть будешь только это! - приказала птица.
- Есть! - отозвался Федька.
- В путь! - И она улетела в открытое окно, оставив Федьку постигать смысл его жизни.
Прочие участники события, заметив, что синяя птица вылетела из дома без Федьки, сначала заволновались, но тут кончился дождь, на всех листочках вспыхнули алмазы, а со стороны колодца донеслась небесной красоты музыка на колокольчиках.
- Знаешь, Вась, - шепнул сыну на ухо Иван Иванович, - мне почему-то кажется, что вся эта фантасмагория скоро кончится. И мы проснёмся.