Глава 3
Следующим утром Ленку снова разбудил телефонный звонок.
– Ты что? Еще дрыхнешь? – Она узнала негодующий голос Игоря и кубарем скатилась с постели. – У тебя есть полчаса, пока я до тебя доеду, и не забудь мне сварить кофе!
– Сам сваришь, – проворчала Ленка, поднимаясь с пола и натягивая на себя одеяло.
Когда же наконец затопят, подумала она. Хотя, наверное, еще рано, сентябрь только начался, бабье лето в самом что ни на есть разгаре. Куст боярышника во дворе только-только начинал багриться.
«А листья за окном уже мели, они гудели мерно, как шмели... А свет из глаз сгущался, горячел, прожектором спускался ниже... И становилось ближе случайное знакомство тел. Мы не дотянем даже до весны, а ты еще упоминал о лете...»
Строчки споткнулись и тут же бесследно растворились в глубине Ленкиного замутненного сознания. Она, покачиваясь, побрела в ванную. Горячие, какие только можно было терпеть, струи воды обожгли ее тело, но она покорно продолжала стоять под ними, медленно приходя в себя. Потом очнулась, резко повернула кран вправо, и мощный ледяной водопад обрушился на ее голову.
Когда Игорь поднялся к ней в квартиру, Ленка только-только успела привести себя в порядок.
– Хочешь кофе – вари сам! – с порога объявила она и пошла в комнату собираться.
– Так я и знал! – запричитал Игорь. – Опять полдня в пробке простоим. Просил же как человека: встань пораньше! Кто рано встает, тот и заказывает музыку. Тебе кофе варить?
– Не надо, Игореш, не беспокойся, – отказалась Ленка.
Особо не задумываясь, она побросала в дорожную сумку под руку попавшие тряпки и, немного помедлив, взяла со стола мобильник. Убедившись, что пропущенных звонков не было, отключила его и аккуратно положила на прикроватную тумбочку. Уже выйдя из комнаты, вдруг спохватилась и решила вернуться за телефоном. Посмотрела на свое отражение в зеркале и, зачем-то плюнув три раза через плечо, пошла к Игорю.
Из города выбрались на удивление быстро. Ленка уже было приготовилась к долгой обременительной дороге, но светофоры дружно настроились на зеленую волну, дали открылись, и безнадежные московские пробки рассосались сами собой.
Сентябрь за окнами движущейся машины был ярче и ощутимей, чем в статичной пешеходной Москве среди ее чудом сохраненных скверов и чахлых загазованных бульваров. Город оброс затейливыми стеклобетонными излишествами, тесня и без того хрупкие островки позапрошловековой архитектуры, редкие экземпляры которой нынешние хозяева все же не оставили на произвол судьбы, а отремонтировали по-новому, на свой вкус, роскошно, вычурно и богато. Редкие двух-трехэтажные домики стояли уютные и аккуратные, словно шкатулочки, окрашенные в большинстве своем в охристые, медовые тона. Москва погрузилась в янтарную, как крыжовенное варенье, осень и, сладко подремывая на солнышке, пускала разноцветные пузыри.
Успешно миновав кольцевую, «Ауди» вырвалась на бескрайние просторы Подмосковья. Какое-то время ехали молча, потом Ленка попросила Игоря остановить машину и без всяких объяснений пересела на заднее сиденье. Игорь, уже привыкший к ее выкрутасам, не стал заострять на этом внимания, а лишь пробормотав про себя что-то неласковое, сильнее нажал на газ. Ленка, продолжая молчать, тупо смотрела в окно. Она сняла с себя куртку и, небрежно скомкав, бросила рядом. Достала из сумки сигареты, повертела в руках, но курить раздумала. Вынула мобильный, попыталась убить зайца, да пожалела. Полистав страницы записной книжки, нашла букву «Д» и написала слово «дура», обвела три раза, поставила восклицательный знак и, рухнув столбиком на сиденье, мгновенно уснула.
Впервые за последние несколько недель она спала крепко, как ребенок, и не видела никаких снов. Мотор работал тихо, убаюкивающе, какой-то француз картаво намурлыкивал что-то сладкое из динамиков, в машине было уютно, тепло и по-особому защищенно.
Игорь изредка оглядывался на Ленку и думал о том, что в другие времена он ни за что не согласился бы ехать на это местечковое мероприятие, сколько в ему ни заплатили. А вот теперь он, заслуженный деятель искусств, лауреат международных конкурсов, член союза композиторов, автор многочисленных и всеми любимых в начале восьмидесятых хитов, едет на какой-то задрипанный конкурс песни за паршивую штуку баксов и считает свое присутствие на этом КП районного масштаба чуть ли не за счастье.
Комсомольская молодость быстро пролетела резвой пташечкой над головой, оставив только терпкий привкус свежести на губах и глубокие незаживающие раны на сердце. Бесконечная, как казалось, мужественная зрелость, щедро раздаривая плоды, вдруг незаметно утомилась и обнищала. На горизонте замаячила старость, обнажая в жуткой улыбке ослепительные металлокерамические зубы.
Надо было раньше думать. Головой, а не жопой. Было же время, когда не знал, куда деньги складывать, тогда и надо было продюсерством заняться, а не песенки друзьям на радость, себе в удовольствие писать. Как говорится, кто успел, тот и съел. А теперь попробуй, заработай. Как еще на «Песню года» прорвался, непонятно. Если бы не Саша, думал Игорь, меня в там вообще не увидели. Говорят, Сыромятин меня на дух не переносит. Что я ему плохого сделал? Но мы еще пожуем, мы еще покусаемся. Тяжелые, будь они неладны, времена, грубые нравы...
Справа показались шеренги длинных, сверкающих на солнце теплиц. «Дубкинский агрокомбинат», – прочитал на указателе Игорь и оглянулся на Ленку:
– Как ты там, старушка?
Она ничего не ответила, только недовольно заворочалась, будто не ко времени разбуженная медведиха.
– Пора, красавица, пора!
– Приехали, что ли? – Ленка открыла глаза и тут же зажмурилась от прямого солнечного попадания.
– Считай, приехали, – сказал Игорь и, притормозив у пивного ларька, обратился к аборигенам: – Мужики, не подскажете, как проехать к гостинице?
Небольшая толпа осоловело зыркнула на него дюжиной пьяных глаз, и ответом ему было молчание.
Вдруг какой-то мужичонка на велосипеде остановился у машины и, вглядевшись в Игоря, радостно закричал:
– Мужики, бля, смотрите, это ж Кузнецов!
Любители пива, не разделяя его радости, равнодушно посмотрели на Игоря и мирно продолжали выпивать.
– Мужики, это ж Кузнецов, перемать! – не унимался мужичонка. – Это ж «Играй, гармонь широкая, ля-ля-ля-ля-ля сердце мне». Правильно, извините, я говорю? – спросил он у Игоря.
– Все правильно, – улыбнулся тот, – но не могли бы вы нам подсказать, как проехать к гостинице «Центральная»?
– Да за милую душу, мать твою! – задыхался от восторга мужичок. – Это ж совсем рядом, ехайте за мной.
У гостиницы Игорь долго отбивался от желающего во что бы то ни стало лобызнуть его мужика, но все благополучно закончилось крепким дружеским рукопожатием. Войдя внутрь, он какое-то время препирался с молоденькой администраторшей, после чего, протянув Ленке ключи от ее номера, раздраженно бросил:
– Можешь себе представить, оказывается, автобусы из Москвы еще даже не выезжали!
– А не фиг было в такую рань... – злорадно начала Ленка, но тут же заткнулась и предложила: – Я в не отказалась чем-нибудь горячим заморить червячка.
– Перетопчешься, – устало ответил Игорь, – талоны на питание еще не приехали.
– Талоны на питание можете получить у меня! – радуясь, что хоть чем-то может угодить знаменитому гостю, сказала администратор и протянула им довольно пухлую пачку разноцветных бумажек. – Это вам, Игорь Александрович, а это для вашей подруги.
– Вот это сервис! – воскликнула Ленка и, взяв из рук Игоря сумку, пошла искать свой номер на первом этаже.