Занимаюсь самовнушением и самовоспитанием.
А Горин – студент, который пишет диплом у твоего мужа. Совсем молоденький студент, который, к слову, встречается с…
– Рабочее время позади, Анна… Сергеевна. Мы одни, расслабься.
Горячее дыхание касается макушки.
Пробирает до костей.
– Денис Александрович, – произношу, сжав зубы. – Не перегибай.
Игнорировать очередную совсем не завуалированную подначку, которыми он непрестанно держит меня в тонусе, с каждым днем становится сложнее.
Он, как танк, прет вперед, не замечая препятствий. А я теряюсь, потому что реакция организма на этого мальчика слишком острая.
– Перегибаю я иначе. Уверен, тебе понравится.
Чё-о-о-орт!
Откуда ж ты такой неугомонный взялся?
– Еще скажи, никто не жаловался, – ляпаю и тут же прикусываю язык.
Сама не понимаю, как позволяю ему втянуть себя в разговор.
– Тебя действительно интересует ответ?
Не в бровь, а в глаз, Дениска.
Сжимаю кулаки, а внутри царапает…
– Я так понимаю, ты поднимаешься, чтобы свою девушку забрать? – вспоминаю о том, что подобно холодному душу быстро ставит мозги на место. – Вот и не отвлекайся от важной миссии.
– Девушку? – Горин не скрывает удивления. – Нет, забыл подписной бланк, который нужно сдать секретарю. Вот решил вернуться, чтобы завтра не мотаться через полгорода по пробкам.
– Ясно, – киваю, заходя в распахнувший створки лифт.
Всеми органами чувств ощущаю, как он следует по пятам и останавливается прямо за спиной.
Слишком близко. Непозволительно.
Чувствую его дыхание, ловлю мурашки.
– Савина тоже здесь, – ставлю в известность.
– Хм, интересно.
На этом все.
Лифт мчит вверх. А мы молчим.
Пытаюсь заставить себя размышлять о насущных проблемах: косяке Кобаля и блокировке счетов банком. О чем угодно, но не о странном душевном раздрае, возникающем каждый раз в присутствии наглого молодого человека.
О чем думает студент…
Почти без разницы. Главное, дает передышку и не сводит с ума своим чарующим голосом.
– В кабинете Эли нет, – раздается в спину, когда я, минуя холл, начинаю удаляться по пустому коридору в сторону кабинета Семёна.
Ну да, дверь в отсек, который выделили дипломникам, находится практически у лифта. Далеко бродить не надо.
– Может, ушла по лестнице, – кидаю предположение, обернувшись на секунду.
Встречаюсь с серо-голубыми глазами и медленно сглатываю. Вот это взгляд, тяжелый, как стопудовая гиря. Прямой. Уверенный. Будто из нас двоих именно он – хозяин положения.
Интерес мужчины к женщине или наоборот, женщины к мужчине, зачастую ощущается на уровне инстинктов. Человек может не проявлять его ни словами, ни позой, ни жестами. Достаточно взгляда, и все становится понятным как дважды два.
Так вот я отчетливо улавливаю интерес Горина.
Кожу обдает кипятком. Отступаю спиной на шаг и…
Резко поворачиваюсь в сторону приемной, оттуда из-за неплотно прикрытой двери раздается тихий женский смех.
– Сё-о-о-омочка, да ты – шалу-у-ун.
Голос Савиной узнаю почти мгновенно. Её любовь к растягиванию гласных и томность давно стала среди коллег пищей для шуток. Но сейчас идет явный перебор. Или…
– О-о-ооохххх… да-а-ааа…
Новый возглас бьет по барабанным перепонкам.
Как во сне, протягиваю ладонь вперед, толкаю дверь. Она распахивается бесшумно и приглашающе. Захожу в пустую приемную. Не осматриваюсь, тут и так все известно до мелочей. Внимание концентрируется на двери в кабинет коммерческого директора. Кобаля Семёна Семёновича. Моего…
– Ми-и-илый…
Стонет сирена под звуки, которые никто и никогда ни с чем не перепутает – ритмичные шлепки голых тел друг о друга.
Я не вижу картинки. Застываю, не доходя, но в груди уже разрастается колючий ком. И в голове один и тот же вопрос крутится: «Сколько студенток сдавали зачеты и экзамены таким же образом?»