Мне казалось, мы оба влюбились с первого взгляда. Цветы, прогулки, разговоры. Нежность в каждом движении, забота, ласка. Огненная страсть на прохладных простынях.
А потом он исчез.
Мы встретились за десять с лишним тысяч километров от Москвы спустя несколько месяцев. Я по-прежнему свободная и чуть-чуть беременная. А он – он чужой жених.
=====
Глава 11
Возвращаюсь домой, неся четыре пакета с обновками в руках.
Не сказала бы, что я такая жуткая шопоголичка. С подругой подобные набеги мы совершаем совсем нечасто. Раз в два, а то и три месяца. Но тут душа сама просит успокоения. Да и Жанна поддерживает, заявив, что нужно переключиться на что-то позитивное.
Все-таки выходка драгоценного бывшего мужа не проходит вскользь, подкашивает основательно. Действовать в тайне за спиной, не признаться и не покаяться позже, уверившись, что сама я никогда не узнаю… Подобного поведения от него никак не ожидаю.
– Анют, нам нужно поговорить, – Кобаль встречает на пороге.
Глаза серьезные, улыбки нет и в помине, тело напряженное, но говорит мягко.
Пересекаюсь с ним взглядом, пытаясь считать, что еще могло случиться, и вдруг понимаю, о чем пойдет речь. Я сменила пароль на госуслугах несколько часов назад и, похоже, Семён об этом как-то уже прознал.
Хотя, почему как-то? Всё же предельно ясно. Полез что-то проверить или замести следы понадежней и… не попал.
– Я слушаю, – занимаю свое любимое кресло в гостиной и, расправив складки на подоле платья, уверенно поднимаю подбородок, чтобы взглянуть на супруга.
Хочется казаться непробиваемой и хладнокровной, как и он, но неожиданный спазм дергает щеку, выдавая нервное состояние.
Еще бы.
Внутри кипит коктейль различных чувств. Там и непонимание, как он мог провернуть такое за моей спиной, и удивление вперемешку с оторопью, что действовал так нагло и грубо, и глубокое разочарование, что своим поступком предал доверие, которое только-только смог возродить вновь, и чуточку облегчения, что я не решилась заговорить с ним о детях до того, как он кардинально изменился.
А он изменился. Не могу точно понять, когда конкретно это случилось, но факт уже осознаю точно. Семён стал прохладнее, отдалился.
– Я хочу признаться в одном не очень красивом поступке…
Кобаль обходит диван, стоящий по центру комнаты, как раз напротив занятого мною кресла, и упирается ладонями в его спинку. Смотрит в глаза.
– Как без спроса и моего позволения воспользовался моим доверием? – подсказываю, когда он замолкает.
Ну а что глупую овцу-то из себя разыгрывать? Хлопать ресницами и ахать?
Поздно уже.
Да и какое – разыгрывать, если я ей фактически оказалась.
Мерзко, противно от собственной наивности, но и смысла прятать голову в песок не вижу. Оплеухи нужно принимать достойно.
– Значит, уже увидела? – делает он правильный вывод, вот только виноватым при этом не выглядит. Мимика совершенно не меняется. Спокоен. Самоуверен. – Поэтому пароль сменила?
– А ты думал, почему? – шире распахиваю ресницы.
Мне удивление скрыть не удается. Да я и не надеюсь.
– Система безопасности сама через время этот шаг предлагает, – пожимает он плечами. – Такой вариант я тоже не исключал.
– Сём, разве так можно поступать с близкими людьми? – решаю спросить главное.
Может, выйдет пристыдить?
Нет, от этого легче мне не станет, но, вдруг сделает Семёна чуть человечнее и приземленнее. Наивная.
– Анют, иначе я бы не успел.
Смотрит так, будто погоду обсуждаем.
– Куда не успел? – уточняю, теряя нить беседы.
– Ну как куда? Я же говорил, для чего все это затеваю. Для поездки в Мичиган.
– Помню. Но разве уезжать на… годик, чтобы преподавать, – припоминаю его же слова, – нужно в конце февраля? А не к новому учебному году в университете? Странно выходит.
– Конечно, к сентябрю, Ань, но документы-то и личные дела для проверки затребовали уже сейчас. Последний срок подачи заявки – двадцатое февраля.
– И что? Сложно было объяснить всё подробно и попросить принять решение более оперативно, как сделал бы каждый нормальный человек?