– Тебя действительно интересует ответ?
Не в бровь, а в глаз, Дениска.
Сжимаю кулаки, а внутри царапает…
– Я так понимаю, ты поднимаешься, чтобы свою девушку забрать? – вспоминаю о том, что подобно холодному душу быстро ставит мозги на место. – Вот и не отвлекайся от важной миссии.
– Девушку? – Горин не скрывает удивления. – Нет, забыл подписной бланк, который нужно сдать секретарю. Вот решил вернуться, чтобы завтра не мотаться через полгорода по пробкам.
– Ясно, – киваю, заходя в распахнувший створки лифт.
Всеми органами чувств ощущаю, как он следует по пятам и останавливается прямо за спиной.
Слишком близко. Непозволительно.
Чувствую его дыхание, ловлю мурашки.
– Савина тоже здесь, – ставлю в известность.
– Хм, интересно.
На этом все.
Лифт мчит вверх. А мы молчим.
Пытаюсь заставить себя размышлять о насущных проблемах: косяке Кобаля и блокировке счетов банком. О чем угодно, но не о странном душевном раздрае, возникающем каждый раз в присутствии Его.
И почему в отношении Семена такого взрыва эмоций не было даже в лучшие дни нашего брака? Теперь и подавно… словно чужие люди, что по привычке делят общую жилплощадь…
– Эли здесь нет.
Долетает в спину голос Дениса, когда я, оставив его позади, где находится выделенный для студентов-дипломников закуток, удаляюсь в сторону кабинета Семёна.
– Может, ушла по лестнице, – оборачиваюсь на секунду и сглатываю, проваливаясь в серо-голубой взгляд.
Боже, вот как он так может смотреть? Прямо. Уверенно. Подавляюще остро. Будто из нас двоих именно он – хозяин положения.
Интерес мужчины к женщине или наоборот, женщины к мужчине, зачастую ощущается на уровне инстинктов. Человек может не проявлять его ни словами, ни позой, ни жестами. Достаточно взгляда, и все становится понятным как дважды два.
Так вот я отчетливо улавливаю интерес Горина.
Кожу обдает кипятком. Отступаю спиной на шаг и…
Резко поворачиваюсь в сторону приемной, оттуда из-за неплотно прикрытой двери раздается тихий женский смех.
– Сё-о-о-омочка, да ты – шалу-у-ун.
Голос Савиной узнаю почти мгновенно. Её любовь к растягиванию гласных и томность давно стала среди коллег пищей для шуток. Но сейчас идет явный перебор. Или…
– О-о-ооохххх… да-а-ааа…
Новый возглас бьет по барабанным перепонкам.
Как во сне, протягиваю ладонь вперед, толкаю дверь. Она распахивается бесшумно и приглашающе. Захожу в пустую приемную. Не осматриваюсь, тут и так все известно до мелочей. Внимание концентрируется на двери в кабинет коммерческого директора. Моего…
– Ми-и-илый…
Стонет сирена под звуки, которые никто и никогда ни с чем не перепутает – ритмичные шлепки голых тел друг о друга.
Я не вижу картинки. Застываю, не доходя, но в груди уже разрастается колючий ком. И в голове один и тот же вопрос крутится: «Сколько студенток сдавали зачеты и экзамены таким же образом?»
Мерзко.
Потряхивает.
Но уйти не могу…
Мне нужен этот последний шаг, чтобы убедиться. Чтобы поставить в памяти жирный штамп о предательстве мужчины, которому я доверяла.
Чтобы развязать себе руки… от обещания, когда-то данного отцу: до последнего верить мужу и пытаться беречь отношения.
Делаю. И смотрю.
Никакой ошибки.
Увлеченные любовники входят в раж, ничего и никого не слыша, не чувствуя чужих взглядов, которые за ними наблюдают. Поглощенные друг другом они даже стонут в унисон, быстрее и быстрее раскачивая мебель.
Отшатываюсь. Достаточно с меня грязи.
И в этот же момент на плечи опускаются горячие ладони.
– Аня… – голос Горина, про которого с таким-то сюрпризом от мужа забываю, заставляет обернуться. – Давай уйдем.
Парень пытается меня утянуть, а я ног не чувствую.
– Он – мой муж. Она – твоя девушка… Как же так? – голоса почти нет, когда я задаю вопрос. –Зачем, Денис? Как они могут?
Смотрю в серо-голубые глаза и не понимаю, что в них кипит. Злость, решимость, ненависть?