- Тише! Тише!- царица тягостно сотряслась всем телом и слегка качнувшись в сторону, выхватила с пола широкий, белый ручник, которым принялась мягко утирать нос девочки, стараясь смахнуть кровь и замедлить ее течение.- Владушка, милая моя, прошу успокойся, тебе нельзя, нельзя так тревожиться... нельзя, ибо Боги... Боги весьма осерчают тогда на меня... Боги! Боги мои, как такое могло случится... как?
Вещунья Мудрая говорила так прерывисто, ее тело вздрагивало, а в голосе звучала такая растерянность, и даже, как казалось, страх. Отчего юница единождым махом смолкла и глубоко задышав, вельми тихо заплакала... перемешивая остатки юшки на щеках со слезами. Какие-то тугие слезы, после того болезненного томления в голове выскакивая из очей медлительно скатывались по щекам, обильно смачивая своим рыжим потоком грудь, тюфяк застеленный зеленоватой простыней, скомканное одеяло и поджатые ноги чуть прикрытые задравшейся рубахой.
- Как это могло произойти? Почему случилось? Почему мне об этом не сказали... не сказал Зиждитель Седми, Зиждитель Воитель. Неужели Боги не ведают... не ведают...или я ошибаюсь...- молвила раздумчиво и самой себе царица, перестав, наконец, вздрагивать и целуя девочку в приткнутую к ее груди голову, прямо в левый висок, нежно утирая ручником щеки и нос.
- Что это было? Гибель Земли? А потом, что из меня выплеснулось. Оно... это, которое выплеснулось, посмотри, обожгло тебя. И у меня... у меня теперь болит рот, точно попекло язык,- опустошенным голосом проронила юница, не слышала шептания Вещуньи Мудрой.
- Я все вылечу и рот не будет печь. Это ничего, ничего страшного,- царица внезапно резко замолчала, и легохонько отклонившись от девочки, обхватила ее щеки руками, повернула голову и пронзительно зыркнула в лоб. Отчего враз у той вновь заструилась из носа дотоль прекратившая течь кровь.- Того не может быть, как такое может быть? Как? Почему не поведали мне? Неужели Боги...Боги того не знают? Но то, что меня спасло... однозначно спасло от гибели... несомненно, является божеством. Потому, потому и такое сияние... сила, мощь с которой оногдась я не смогла совладать,- с предыханием произнесла она и вновь прислонив к себе голову Влады, уткнула к ее носу край ручника.- Прости, прости, я не хотела никак навредить. Желала помочь девочке, узреть ее встречу с лопастом и успокоить, снять напряжение. И если бы ведала, никогда, никогда не позволила бы себе такой непочтительности...- Словно толкуя не с Владой, а с кем иным досказала царица, а после, вздохнув, добавила,- ужас! Какой ужас! Ежели Боги это скрывали... какой ужас! Что теперь будет...
-Ужас!- вторила ей Владелина, не столько не понимая, что говорит Вещунья Мудрая, сколько переживая давеча увиденное и перенесенное, да тягостно дернула губами, або в голове прокатилась острая боль.- Согласна, какой ужас! Что!? Что мы сделаем с Землей!?- сие отроковица звонко вскрикнула, совмещая боль от увиденного и прокатившегося в голове, отдавшегося рывком во лбу.- И почему из меня это вырвалось... тот огонь, что сжег твою кожу на лице!
Царица, торопливо выпустив кровавый ручник, прикрыл рот девочке своей мягкой, теплой дланью, поцеловала в висок, и, покачивая из стороны в сторону, стараясь усыпить, ласково протянула:
- Не кричи, прошу тебя, не кричи! Того нельзя, недопустимо для тебя... недопустимо кричать, тревожиться, недопустимо! А кожа... кожа ничего, это пройдет! О, Боги! Какой ужас... Коли скрывали, почему так неразумно относились к здоровью... почему только днесь призвали нас. А если не скрывали, если не знали... как такое могло случится... и чья... чья Она! Кто тот, кого она звала? Кто тот самый, Отец?- вкладывая в последнее слово особый смысл, понимаемый лишь ей одной, отметила Вещунья Мудрая. - Зиждители теперь непременно будут гневаться, непременно!
Владелина только сейчас окончательно пришла в себя, и, похоже, расслышала взволнованную речь царицы, в которой слышался страх. И с той же горячностью, с каковой она только, что кричала, понизив голос, зашептала:
- Вещунья Мудрая, я ни кому, ни кому не скажу про увиденное... Про то, что из меня вырвалось... и, что оно кричало.
- Нет, девочка моя,- голос царицы перестал колебаться, и зазвучал ровнее.- Коли я права, а я, определенно, права, теперь ничего не удастся скрыть... Зов подан, связь возникла, теперь ты на одной волне с Богами. Да и нет смысла, что-либо скрывать, надобно вспять открыться, поколь еще не поздно. Поколь есть время пригласить положенных согласно статуса учителей, создать условия. То, верно, стоит сказать не ужас... а чудо! Чудо к коему мне дана такая честь прикоснуться!