- Будет нам об том толковать,- негодующе произнес Огнь и воззрился в спину стоящего подле окна Воителя, неотрывно смотрящего сквозь стеклянное полотно.
Огнь протянул руку в направлении парящего обок одной из стен облака, каковое резво подплыв к нему, живописало форму широкого кресла, с мощным ослоном и округлыми облокотницами. Кресло рывком подхватило сухопарное тело Бога, на миг, утопив его в той перьевитости так, что небольшой клок облака, оторвавшись от облокотницы, упал на материю серебристой до колен рубахи Огня, перетянутой на стане тонкой златой бечевкой попеременно мигающей по глади колец радужными брызгами.
-Почему же будет, мой милый,- несогласно молвил Воитель, и неспешно огладил перстами книзу свою короткую пышную, средне-русую бороду.
Облаченный в такого же цвета, как и у Огня рубаху, но неизменно в ярко синих шароварах, стянутых по стану разноцветным кушаком, Зиждитель и ноне выглядел как ратник готовый хоть днесь возглавить воинство людей.
- Воитель,- в голосе Огня слышалась нарастающая досада, и она трепетной зябью волнения пробежало по бело-молочной коже его лица.- Много раз мы это обсуждали. Я и так всегда... всегда уступаю тебе и Дажбе. И те уступки вельми не благотворно сказываются на девочке. Тем паче ноне в Млечном Пути нет бесиц-трясавиц. А здоровье ее, коли ты заметил, достаточно слабое...а, днесь...
- Днесь, ежели, ты помнишь, предложил ни я, ни Дажба, а Седми.- Воитель вельми медлительно развернулся и оглядел залу, в оной находилось лишь два Раса. Он перевел взор на парящего в облаке-кресле Огня сложившего руки на пухлые облокотницы и негромко добавил,- это во-первых... Во-вторых, уверен белоглазые альвы сумеют помочь нашей девочке и определят почему она слабеет, несмотря на подаренную мной клетку. Они выяснят с чем связаны ее головные боли, и столь частое кровотечение, обмороки. Да, и потом, я уверен, если ноне мы сделаем как говорит Седми, вмале брат предложит нашей Владе в учителя альвов. А это значит, она более не будет ратником, не будет утруждена физическими нагрузками, и с тем сохранит правление в поселение, и я надеюсь на всем континенте. Посему не горячись, моя драгость, как ты к тому предрасположен, а спокойно все обдумай.
Судя по всему, Воитель добавил последнюю фразу, потому как подсвеченная златым светом кожа Огня нежданно вспламенилась почти кумачовыми искорками, заструившимися по его сосудам и жилкам. Чудилось, еще совсем немного, и Зиждитель вспыхнув, возгорится весь сам.
- Она мне так дорога... так мной любима. Сам не понимаю почему... Почему я испытываю к человеческому детенышу такие теплые чувства... так беспокоюсь за нее. Дитя, такое хрупкое...хворое чадо. Словно похитившее мою чувственность,- чуть слышно проронил Огнь и в тоне его звучала неподдельная тревога перемешанная с трепетной заботой за жизнь юницы.- Одна среди этих мальчишек, которые уже становятся юношами, испытывают к ней то, что превращает одних в мужчин... иных в существ. Что ж Воитель не буду от тебя скрывать, я слишком привязан к девочке. И даже не будучи в Млечном Пути испытываю постоянную тревогу за нее... Посему все время и требую от вас с Дажбой обозрения о ее состоянии. Ибо стараюсь оградить, уберечь.
- Уберечь, не значит заточить, малецык... Привязан... Не ты один к ней привязан. Не ты один. Даже странно, но и я, и Дажба также сильно ее любим... Впрочем, мы не пытаемся поместить нашу девочку под постоянный контроль, как ты... або понимаем, что ее нельзя ограничивать в стремление, познании и самой жизни, - отметил Воитель и голос его басисто наполнил всю залу, вроде единожды прокатившись по стенам и куполу да встрепав там облака.- Седми сказал мне, что Владу почасту гневается на тебя, ибо считает, будучи весьма свободолюбивой, что ты вмешиваешься во все уголки ее жизни.- Рас на малеша смолк, легохонько заколыхался свет в его ободе огибающем по коло голову сменив цвет с красного на синий, а фиолетово-красный аметист поместившийся в центре и вовсе густо замерцал. И Воитель нежным девичьим голосом Влады произнес,- это все из-за Бога Огня. Все он запрещает мне... велит... указывает... надзирает... словом совсем меня измучил тем бесконечным присмотром... Словно ему более не чем заняться... Ох! и до чего ж я на него сердит...- Воитель пронзительно зыркнул в лицо младшего Раса, кожа какового теперь погаснув приобрела почти белый цвет, и возвращая себе положенный от рождения густой бас сказал,- это прочитал в ее очах Седми. Стоит ли, мой любезный малецык, возбуждать в девочке протест против себя. Стоит ли так ярко противопоставлять свои веления ее желаниям. Тем паче мы так к ней привязаны... так ее любим?