- Мне Зиждитель Огнь не указ,- совсем тихо проронил гомозуль, однако в голосе его эти слова прозвучали никак утверждение, а как слабо-колыхающееся прикрытие, оное правда, при первом дуновение должно было развалиться.- Мой Творец Зиждитель Воитель.
- Я рада,- очень жестко молвила Вещунья Мудрая и зримо качнула головой так, что ее длинные, пшеничные волосы, заплетенные в мудреную толстую косу, чем-то напоминающую колосок злакового растения, подобно живым сразу шевельнулись.- А мой Творец Зиждитель Седми. Обаче я не менее моего Отца почитала и почитаю Зиждителя Огня и Зиждителя Воителя. А по поводу того, что Зиждитель Огнь тебе не указ, думаю надо сказать твоему Творцу Зиждителю Воителю. Думаю Зиждитель это непременно оценит, або как мы все ведаем, особенно трепетно относится к своим младшим братьям. Знаешь,- немного погодя добавила все также раздраженно Вещунья Мудрая,- не всем Двужил... Поверь мне, не всем нравится когда их украшают бравые ожоги, знак прижженной полученной в сражении раны. Тебе не кажется, что Владу и мальчики, это все-таки не гомозули.
- Двужил мне хотел помочь,- вступила в толкование, своих однозначно бранящихся учителей, девочка.- Он не желал мне боли,- всегда с трудом переживая какую-либо свару, и не желая ее слышать, досказала отроковица.
- Что ж, Владушка,- теперь Вещунья Мудрая заговорила вельми мягко, безусловно, она почувствовала волнение юницы и постаралась его погасить.- Будем именно так и думать. Так как гутарит тебе твоя сияющая душа.- Царица легохонько повела голову влево и чуть зримо улыбнулась девушке.
Вельми широкие улицы, вымощенные округлыми лощеными камнями всякой разной формы и цвета, горизонтально и вертикально расчерчивали поселение, в той части Выжгарта, по каковой ехали представители Лесных Полян, где на большом удалении, друг от друга, стояли мудреные по виду дома энжеев. Жилища энжеев были одноуровневыми, одначе приподняты над землей в основании, глядевшиеся дюже длинными прямоугольниками. Нависая над почвой, они опирались своими краями на мощные сваи, где опорные не только по рубежу, но и в значительной мере по граням стен столбы, поддерживали на своих навершиях удлиненную крышу с пологими навесами украшенными резьбой. Сами стены домов были сотворены из деревянных жердей, весьма гладко отполированных, а потому блестящих. Широкие окна не просто украшали стены жилищ, они шли махонистыми полосами, иногда начинаясь от края столба доходя до соседнего и точно от крыши до потолка. Их чудная малопрозрачность со стороны двора не давала возможности просматривать внутренность самого помещения. Не менее широкими были веранды домов с резными закрученными по спирали столбами и весьма просторными, к коим с земли вели долгие ступени деревянных лестниц.
Пространство же, которое получалось от приподнятости дома над уровнем почвы, было огорожено плетеным из ветвей тыном за каковым жил скот, в основном козы и бараны. Витиеватыми устремленными вверх, то округлыми, то угловатыми, но непременно украшенными резьбой были деревянные обналичники, венчающие края черепичных крыш, а порой и сами коньки. На них дюже ладно просматривались маханькие искусно вырезанные фигурки зверей и птиц, переплетенные по всей длине ажурными ветвями хвойных деревьев так, что чудились те малюсенькие иголочки трепещут, как живые.
Махонистая центральная улица привела путников к весьма мощному сооружению, которое в целом было сложно назвать избой, где крытая веранда смотрелась шире самих внутренних помещений. Такой же широкой была и лестница, ведущая на веранду, опоясывающая ее по всей длине. Выдвинутую вперед крышу, где обналичниками служили раскрывшие в полете крылья птицы, поддерживали ровные ярко-красные столбы. В середине той веранды стоял крупный энжей, его шерсть в отличие от виденных девочкой дотоль, да и окружающих его соплеменников, была бурой с обильными вкраплениями седины, отчего грудь и вовсе казалось серой, а плечи и голова слегка отливали серебристостью. Обряженный в серебристый плащ и такую же исподницу, он более ни чем и не отличался от своих собратьев.
Как только отроковица и царица въехали на ровную широкую площадку, лежащую перед сооружением и будто упирающуюся в лестницу, энжей в сопровождении десятка соплеменников спешно направился вниз по ступеням. Вещунья Мудрая еще толком-то не спешилась, когда, как догадалась Влада, одэгэ Шудякор спустившись с лестницы, замерев в двух шагах от нее, низко поклонился и сказал на родном людям языке: