— Елисей пропал, — выдохнула Василиса.
— Как он мог пропасть?! — опешила Горюнова. — Он же заперт!
— Боги знают! Я к нему с обедом сунулась — дверь настежь, и нет его. Боюсь, хозяин узнает — осерчает, накажет его, дурака, или и вовсе убьёт…
— Что, понравился царевич? — хихикнула Северина.
— Да он точно ребёнок, — проворчала та. — Всё капризничает да препирается… то ему не по сердцу, это не по нраву, сё подавай!
— Ладно, идём, попробуем отыскать, — заставила себя подняться с нагретого места Северина. — Ты не знаешь, где сейчас Кощей? В зеркальной комнате?
— Да, он почти всегда там.
— Чудненько.
Горюнова подхватила с верстака небольшое, с тарелку, зеркало на ручке в изящной оправе. Ей то и дело приходилось что-то спрашивать у Кощея, и, чтобы они не досаждали друг другу излишним вниманием, тот выдал вот это устройство для разговоров на расстоянии. Удобно невероятно! Северина прикидывала, как бы что-нибудь подобное построить на основе привычных тарелочек, и даже какие-то мыслишки имелись, но это надо было вернуться домой и плотно заняться.
С того дня, как она оказалась в этом странном дворце, минуло несколько дней — следить за временем тут было трудно, но в комнатах имелись вычурного вида часы, по которым жило это странное место. Северина отчаялась понять, как не-жизнь и бессмертие Кощея могут сочетаться с течением времени, и для себя решила просто не обращать внимания на странности.
С Василисой они не то чтобы сдружились — слишком разными для этого были, но невольно сблизились из-за отсутствия иного общества. Не считать же компанией молчаливого Кощея, который почти всё время проводил в комнате с зеркалами, где Северина впервые его встретила. Сама она то место недолюбливала, по-прежнему было не по себе от мысли о том, что оттуда можно было управлять Мировым Механизмом. Да даже подглядывать за его работой — уже боязно!
Побег Елисея её встревожил, но не из опасения за царевича. Едва ли Кощей рассердится — кажется, он этого не умел, — гораздо страшнее, что сам добрый молодец или покалечится, или что-нибудь сломает.
— Свет мой, зеркальце, покажи царевича Елисея! — Привычных ограничений местные устройства наблюдения не имели, так что зеркало покорно продемонстрировало желаемое. — Это где? — спросила она и показала картинку Василисе.
В стекле отражался мрачный зал, больше похожий на пещеру, с тёмным каменным полом и неровными стенами. В сумраке смутно угадывались столы и шкафы. Елисей лихорадочно шарил по полкам, словно точно понимал, что именно ищет.
— Одна из колдовских комнат, — побледнела Василиса, — я там не бываю…
— Но знаешь, где это находится? Веди! — скомандовала Северина решительно, схватив приятельницу за руку.
Страх того, что может случиться в опасной комнате с Елисеем, оказался сильнее боязни загадки этого места, так что Василиса кивнула и устремилась вперёд, сквозь хитросплетение залов и переходов.
Северине порой казалось, что здание это — если его можно так назвать, — бесконечно. Но от попыток представить подобное делалось дурно, и она предпочитала отвлекаться от вредных головокружительных мыслей вещами приземлёнными. Если взяться исследовать эти многочисленные залы и их наполнение, которое и сам хозяин как будто до конца не знал, она скорее свою смерть найдёт, чем Кощееву.
Несколько раз они сбивались с дороги и возвращались. Северина пыталась уговорить зеркало показать дорогу, но то подобного, кажется, не умело. Вот бы им сказочный путеводный клубочек! Спросить, что ли, у Кощея, вдруг такой есть? И вдруг его удастся приставить к делу поисков частей Кощеевой смерти?..
Когда они выскочили в пещеру — действительно пещеру, здесь даже пахло холодной сыростью, — Елисей стоял с какой-то раскрытой книгой в руке чуть ли не посередине не такого большого, как казалось сквозь зеркало, пространства. Шестиугольник в плане, по стенам и по осям — основательные шкафы и массивные столы на толстых ножках. На щербатом каменном полу тускло светились сложные узоры, до жути похожие на привычные управляющие паутинки. Разве что Северина никогда не думала, что их можно использовать вот так.
— Елисей, ты что тут делаешь?! — окликнула его Горюнова.
— Сеня! Ты живая! — расплылся тот в улыбке и шагнул к ней, не глядя под ноги.
— Стой! — воскликнула она.
Но предупреждение запоздало. А хуже того, оказалось, что царевич не только книжку схватил: на ней, во второй руке и под мышкой он пытался удержать добрый десяток пузырьков.
— Да я разобрался, тут просто… — продолжил он говорить машинально, когда часть пузырьков уже посыпалась под ноги. Прямо на сияющий узор, в который он вступил.