— Невооружённым взглядом видно, что подходит, — сообщила она Кощею — в мастерской они были вдвоём. — Ну-ка…
Совместив яйцо с вырезом, Северина едва не выронила обе детали, потому что утка в руках пришла в движение. Слои металла потекли по кварцевой поверхности, пара мгновений — и оно оказалось оплетено тонкой частой сеткой, а очертания утки немного изменились. Трудно поверить, что несколько мгновений назад это были две отдельные детали.
— Яйцо — в утке, — пробормотала Северина. — Выходит, мы на верном пути? Нужно собрать части на разных колёсах, и они вот так соединятся?
— Судя по всему, да. Осталось их найти, — проговорил сидевший рядом за верстаком Кощей. Протянул руку — пальцы прошли сквозь конструкцию.
— Почему Сварог так странно с ними поступил? Великий Механик, — пояснила на всякий случай, когда он перевёл на неё взгляд. — Разделил, раскидал по разным колёсам. В чём смысл? Кара сказала, что у них время странное, свёрнуто внутри, хотя я и не понимаю, как это. Что это может значить?
— Не знаю. Я говорил, я не умею работать со временем и не способен творить.
— А как же ты влиял на Мировой Механизм?
— Всё, с чем я работаю, несёт заложенное Создателем время, я умею управлять им. Ещё могу высвобождать то, что заложено в вещи попроще, в живое.
— Звучит зловеще, — заметила Северина, разглядывая Кощея в упор. Тот при этом не сводил взгляда с яйца.
— Так и есть. Живое от этого умирает, механизм разрушается.
— Это вошло в историю как болезни, которые ты насылал? — полюбопытствовала она, понимая с удивлением, что никакого волнения и опасения при этом больше не испытывает.
— Нет. Болезнь — это…. — он запнулся, подбирая слова. — Настройка механизма производится смещением, настройка живого — так. Забирать время — значит уничтожать, а нужно исправить форму. Это самый простой и безопасный способ. Тот, кто переносит подобные болезни, изменяется, кто оказывается не способен измениться — умирает.
— Жуть какая…
— Сенька! — ввалился мастерскую брат, прерывая разговор. — Хвала богам — живая!
— Отдыхай. — Кощей понятливо поднялся. — На сегодня довольно.
Брат всё ещё не доверял Бессмертному — ожидаемо и привычно, это же Северьян, — но уже не так горячился. Занял освободившееся место за верстаком, рассмотрел будущую кощееву смерть, осторожно ощупал — к мелким механизмам рослый мужчина с грубыми руками питал трепетное уважение и старался лишний раз не трогать. Внимательно оглядел сестру, убедился, что здорова и прекрасно себя чувствует, и проворчал только:
— Что-то не верится, будто он помереть хочет. Не дурак вроде.
— Дурак не дурак, а сколько он веков тут сидит! Кому хочешь наскучит. Только и развлечений — витязи девиц спасать являются, — не удержалась она от шпильки.
— Дразнишься? — проворчал брат. — А ведь силён, зараза… — признал после короткого молчания. — Одолел бы меня, если бы захотел, без труда, а он только своей железкой от меча отбивался, лезвие замаялся потом править… Как думаешь, меч-кладенец у него тоже в загашниках найдётся?
— На кой он тебе? — удивилась девушка резкому повороту рассуждений. — Против Бессмертного всё равно бесполезен.
— А не скажи, интересно ведь. Он — бессмертный, а меч — промаха не знает. Чья возьмёт?
— Кощеева, — уверенно заявила Северина. — Тут и гадать нечего. Скажи лучше, как тебе Василиса?
— Шуганная она, — тут же посерьёзнел и нахмурился брат. — Тени боится. Неспроста это. Я потому и думаю, что не стоило бы здесь задерживаться и Бессмертному на слово верить.
— А он говорит, что Василиса такой и была, когда к нему попала. И я в это легче поверю, чем в то, что ради моего спокойствия Кощей жестокий нрав смирил.
— Может, и так, — скрепя сердце согласился Северьян. — Жалко её.
— Забирай да женись, — улыбнулась сестра.
— Не тащить же против воли! — сумрачно пробормотал Север, тем самым лучше любых слов подтвердив догадку сестры. — К ней подступиться страшно. Я шаг — Василиса два назад, взгляд отводит, жмётся, а чем пугаю — леший знает! Хозяин один пропадёт, хозяина она не бросит… Тьфу! Бессмертный, что ему будет! Может, хоть ты с ней поговоришь, а?
— Что, не по зубам орешек? — разулыбалась Северина. — Привык, что девицы на шею вешаются? Чуть что — Сенька, помоги?
— Помоги, — не поддался он на насмешку. — Боюсь хуже сделать, совсем всё испортить. Слов ласковых она дичится, за руку взял — так, ей-богу, шарахнулась, словно ударил. Притом и улыбается вроде ласково, и не убегает совсем. Как быть — ума не приложу.
— И нужна тебе такая, проблемная? — посерьёзнела сестра.