Девушка постепенно успокаивалась. Виктор повернулся в спальнике и попытался было опять заснуть, но тут зазвонил мобильник. Парень вытащил смартфон и увидел, что звонит Женька Опарёв.
– Витька, это ты? Слава богу ты жив! Я хотел извиниться за всё то, что наговорил. Прости, я был сам не свой.
– Да ладно, всякое бывает. Я не в обиде, – обрадовался звонку Виктор.
– Если честно, не до тебя было во время звонка. Тут просто как раз такое творилось, как в фильме ужасов! Летающий корабль пришельцев ходил вдоль домов и в упор сквозь окна расстреливал людей. Наш дом загорелся, всё заволокло дымом, ничего не видно было. Выжившие жильцы со всего подъезда перебрались в подвал. Со всех тридцати шести квартир подъезда мы насчитали только двадцать два выживших. Мы сидели в подвале часа четыре, а потом Колька, наш сосед, пошёл посмотреть, улетел ли корабль пришельцев, и можно ли всем выходить? И Колька не вернулся. Потом мы прождали ещё пару часов и кинули жребий, кому следующему идти на разведку. Выпало идти мне. Я шёл наверх, как на плаху. К счастью, корабль пришельцев уже куда-то улетел. Сейчас вот звоню из нашей квартиры. Газа нет, света нет, хорошо хоть вода ещё идёт, правда только холодная. Но это неважно. Главное, живой остался. Ты сам-то как?
– Сижу в палатке в лесу возле Богослово, как раз там, куда мы на шашлыки всё время ездили. Во всей соседней деревне выжила только одна древняя старуха. Этой ночью мы похоронили одну из наших девушек, которая погибла во время воздушного налёта. Завтра думаем продолжить путь.
– Считаешь, у тебя есть шансы дойти с девчонками до Сергиева Посада? А что там, кстати? Зачем вы туда так стремитесь?
– Там монастырь с надёжными подземельями, где девушки хотят укрыться. Я верю, что шанс пройти есть. Но мужиков туда не пустят.
– Понятно. Я просто подумал… Ты же мой самый близкий друг… И если ты не сердишься на меня за мои слова… Не стоит нам теряться в огромном мире. Давай я попробую вас догнать? До Богослово всего полчаса на мотоцикле. Ещё до рассвета я буду у вас. Что скажешь?
Виктор серьёзно задумался. Он однозначно обрадовался бы, если Женька Опарёв к нему присоединится. Но после всего того, что случилось между Женькой и девушками, не стоило и надеяться на то, что его друг и девчонки смогут ужиться вместе. Если уж даже на Виктора большая часть девушек смотрела с явной опаской, то что уж говорить по поводу его друга! Но с другой стороны, не завтра, так послезавтра он доведёт девушек до нужного места и навсегда расстанется с ними. Отказать Женьке значило остаться вообще одному.
– Женька, буду рад тебя видеть. Но ты не рискуй и не гони по дороге, это будет самоубийство. Мы пойдём к «бетонке», а потом по ней к Ярославскому шоссе. Предлагаю где-нибудь там завтра встретиться.
– Отлично! Ну, я тогда срочно собираю сумку и еду. Постараюсь до рассвета уже быть у вас на месте. Если не успею до вашего ухода, поеду к бетонке.
Женька отключился. Виктор убрал телефон и заметил, что Лиза лишь делает вид, что спит, а на самом деле внимательно за ним наблюдает сквозь прищуренные глаза. Её выдал свет от яркого экрана, отразившийся в зрачках.
– Он мой друг. И он вовсе не такой монстр, каким вы его увидели, – сказал Виктор.
Лиза поняла, что притворяться дальше смысла нет. Она открыла глаза и, расстегнув молнию на спальнике, присела и начала массировать колено больной ноги. Потом высказала своё мнение:
– Я слышала всё, что он говорил, у тебя очень громкий телефон. Хочешь мои мысли по этому поводу? Мне лично твой друг не понравился. Он какой-то гнилой изнутри. В рамках приличия и морали раньше его сдерживала лишь неизбежность наказания. Когда этих рамок не стало, вся эта гниль вырвалась наружу. Сейчас он вспомнил про тебя лишь тогда, над ним нависла угроза смерти. И сразу присоединиться захотел, когда выяснил, что у тебя ситуация лучше, чем у него…
– Это естественное желание человека – стремиться туда, где лучше, – не согласился в ней Виктор.
– А ещё он трус. Тебя бы не пришлось уговаривать и заставлять тянуть жребий, чтобы выйти из подвала. Да и при виде направленного пистолета у тебя не тряслись конечности, хотя ситуация была примерно одинаковая. Мне бы не хотелось, чтобы такой ненадёжный человек шёл с нами. И страшно даже представить, что случится, если он раздобудет оружие. Его же тогда будет никак не угомонить!