Выбрать главу

Внутри шершавым комком закопошилась тревога. Остин завертел головой, ища взглядом бортпроводников. С его места, расположенного в дальнем углу правого ряда, открывался не самый лучший обзор на салон, но он мог видеть пустые проходы и ряды кресел с торчащими макушками людей. Казалось, никого из них не испугали странные вспышки и загадочные переливы сине-фиолетового света за иллюминаторами: пассажиры «Боинга-777» спокойно сидели на своих местах, не проявляя беспокойства или хотя бы удивления.

– Вы меня слышите? – Остин легонько потормошил женщину за пухлое плечо, но та никак не отреагировала на его прикосновение. Он потянулся к мужчине и помахал перед его лицом рукой. Нулевая реакция: все то же отстраненное выражение на помятой физиономии.

Остин нервно закусил губу: похоже, пожилым супругам стало плохо, и нужно быстрее позвать на помощь стюардессу. Он вдавил кнопку вызова на панели над головой, после чего раздался тихий звуковой сигнал, который должен был привлечь внимание бортпроводников. Остин нетерпеливо вытягивал шею над рядами кресел, стараясь высмотреть спешащую к нему стюардессу, но она так и не появилась. Он еще несколько раз нажимал на кнопки – у себя над головой и над головами пожилых супругов, пока, наконец, не понял: по какой-то неясной причине бортпроводники игнорировали вызов.

Тогда он наклонился к узкому просвету между спинками кресел, расположенных впереди, и обратился к сидящим там пассажирам:

– Простите, вы не могли бы вызвать стюардессу? Кажется, у нас кнопки не работают.

Остин знал, что впереди находилась молодая пара с ребенком лет пяти – он заметил их, когда ходил в туалет. Но они ничего не ответили, словно не услышав его просьбу.

Тревога и недоумение сменились растерянностью и легкой паникой. Резким движением расстегнув ремень, Остин вскочил с места и протиснулся мимо пожилых супругов – они даже не моргнули, когда он задевал их ногами.

Салон «Боинга-777» состоял из рядов кресел, разделенных двумя проходами. Остин оказался в правом из них. Теперь он мог лучше рассмотреть других пассажиров в желтом дежурном освещении, подкрашенном сине-фиолетовой пульсацией из иллюминаторов.

Остин видел лишь тех людей, что сидели на задних рядах, но и этого хватило, чтобы липкий холодок в груди превратился в ледяные иглы страха.

Мужчины, женщины, старики и дети – все они замерли с застывшими взглядами, устремленными в бесконечность. Казалось, что вместо живых людей в креслах сидели манекены, но, присмотревшись, Остин заметил, как при дыхании вздымались их грудные клетки и животы, а у некоторых беззвучно шевелились губы.

Остин перевел взгляд на переднюю часть самолета. Над спинками бесчисленных кресел возвышались макушки других пассажиров. Судя по тому, что никто из них не двигался, они находились в таком же состоянии, как и люди в конце салона. Остин собирался это выяснить, как вдруг заметил краем глаза стюардессу, сидевшую пристегнутой на откидном стульчике на кухне в хвостовой части самолета. Сердце, испуганно таранившее грудь, замерло в робкой надежде: ну наконец-то он нашел человека, который сможет во всем разобраться!

Остин направился к стюардессе, но когда подошел ближе, то увидел, что ее лицо с аккуратным макияжем отрешенно застыло, а глаза, не моргая, смотрели перед собой.

– Что с вами? – Он осторожно коснулся плеча девушки: ее голова едва заметно качнулась, но взгляд остался недвижимым. – Вы меня слышите?

Так и не дождавшись ответа, Остин развернулся и быстрым шагом направился к следующей кухне, расположенной дальше по проходу. Он пробегал мимо рядов с пассажирами, каждый из которых сидел в оцепенении с остекленевшим взглядом. Сине-фиолетовые отсветы из иллюминаторов, смешиваясь с тусклым светом дежурных лампочек, придавали лицам людей потустороннее, мертвецкое выражение. Если бы не едва заметно шевелившиеся губы и вздымавшиеся при дыхании грудные клетки, Остин решил бы, что каким-то невероятным образом за короткое мгновение он оказался в самолете, набитом трупами.

В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Буквально пару минут назад Остин летел в Нивенштадт с другими пассажирами, но после вспышек яркого света случилось нечто запредельное: кажется, он остался единственным человеком на борту, способным к передвижению. Все остальные находились в неком подобии анабиоза, словно рыбы на дне замерзшего пруда. Особенно жутко выглядели грудные дети: они напоминали резиновых кукол, которых держали на руках их застывшие матери.

– Есть тут кто в сознании?! – не выдержав, крикнул Остин.

Никто не ответил. Он добежал до второй кухни и, заглянув туда, увидел двух бортпроводниц, сидевших на откидных стульях. Больше всего на свете он хотел, чтобы они подняли на него глаза и что-нибудь сказали, но этого не произошло: девушки даже не шелохнулись при его появлении.