– Воспылал отцовской любовью, – хмыкнула. – О дочери вспомнил, решил контакты наладить. Я его послала сразу, но он продолжает мой телефон терроризировать.
Женька на мгновение о чём-то задумался.
– Сегодня уже звонил?
– Я его в чёрный список закинула, – передёрнула плечами. – Но сегодня он ещё не пытался. Упорства ему не занимать, теперь понятно, от кого это у меня.
– Дай сюда телефон.
Приказной тон в исполнении Мартынова прозвучал настолько неожиданно, что возражать и в мыслях не было. Я молча протянула ему гаджет и некоторое время наблюдала за тем, как он вытаскивает отца на свет Божий – правда, подписан он у меня был совсем не по-отечески, на что друг только фыркнул.
– Когда снова начнёт названивать, найди меня и дай трубку, я ему сам отвечу.
Мой телефон перекочёвывает обратно в мою руку, а я так и стою с раскрытым ртом: что это с Женькой сегодня?
– Ты пришелец какой-нибудь? – всмотрелась в знакомые зелёные глаза. – Лучше верни Мартынова на место, а то я за себя не отвечаю.
Вышеупомянутый усмехнулся, превращаясь в того балбеса, которого я знала.
Ну, слава Богу, а то мне не по себе было.
– Ты же мой дружбан, а дружбанов своих я в обиду не дам, – пихнул меня кулаком в плечо.
Я подозрительно скосилась в его сторону и потопала к нашему столу.
Надеюсь, дело и впрямь только в этом.
~8~
За нашим столом собралась довольно-таки приличная компания из восьми человек, и среди них я была единственной девочкой. Ну, это образно, потому что парни уже давно не видят во мне девушку – скорее уж дворового мальчишку, с которым когда-то вместе за углом школы отметелили не одного обидчика. Но для меня так было даже проще: никто не пытается меня «склеить» или произвести впечатление. Просто, без выёживаний и открыто.
Беру с тарелки котлету прямо так, руками, но попробовать её на вкус не успеваю, потому что в столовую входит Илья. Не думала, что он обедает с простыми смертными... Мне всегда казалось, что люди его уровня предпочитают есть в каком-нибудь невообразимо дорогом ресторане. Это было приятное удивление – значит, он не настолько сноб, каким я его в своей голове нарисовала. Впрочем, после нашей неожиданной беседы тогда, в кабинете его отца, сразу было понятно, что если он и изменился, то только в лучшую сторону.
Илья замечает меня и весело подмигивает, заставив поперхнуться воздухом – особенно после того, как заметившие это действие одногруппники уставились на меня в немом изумлении.
– У меня глюки, или Кайданов только что тебе подмигнул? – обалдело поинтересовался Женька.
Собиралась ли я говорить кому-то о том, что знакома с этим влиятельным семейством? Понятия не имею, но теперь мне, кажется, не оставили выбора.
– Нуу, когда-то давно мы росли в одном дворе, Илья с родителями жил на этаж выше.
Пашка присвистнул.
– У тебя такие связи, а ты без работы маешься?!
– Я не принимаю ни от кого подачек, – твёрдо ответила. – Мне не нужна ничья помощь, я сама свою жизнь поправлю.
– Дура ты, Леська, – тяжело вздохнул Мартынов. – Тебе, считай, судьба второй шанс подкинула, а ты всё туда же.
– Не твоё дело, – откинулась на спинку стула: аппетит сразу куда-то испарился. – И вообще, не понимаю, почему я должна перед вами оправдываться? Я вот в ваши жизни не лезу, и вы в мою свои носы не суйте!
– Да мы же о тебе заботимся, – фыркнул Даня. – Использовала бы шанс, а то так и будешь всю жизнь за братом рубашки донашивать. Или это твоего бати?
Парни нестройным хором заржали, а я нахмурилась ещё больше. По легенде, у меня прекрасная полная семья со всеми бабушками, дедушками и дальне-ближними родственниками. Почему? Потому что к детям из полных семей относятся совсем по-другому – без мнимой жалости, презрения или насмешек. Я сама закалила свой характер и в любом случае не спускала бы подколы на тормозах, но уж пусть лучше меня подкалывают за внешний вид, чем за одиночество.