В общем, еду с подноса пришлось попросить завернуть с собой, потому что выкидывать было жалко, а аппетит ко мне так и не вернулся. Работники кухни кинули на меня странный взгляд, но просьбу выполнили и расфасовали дивно пахнущую еду по контейнерам, строго-настрого наказав вернуть казённое добро завтра же. Дав честное пионерское, вернулась в наш кабинет, где на столе меня ждал завал из документов, и решила направить своё раздражение в полезное русло – разобрать эту гору папок, например. Я с энтузиазмом схватила самую верхнюю, когда дверь отворилась, и внутрь вошла... Алёна, собственной персоной.
– Заблудилась, принцесса? – поинтересовалась я с долей сарказма.
– Вообще-то, я хотела с тобой поговорить, – неожиданно улыбнулась та в ответ.
Это точно улыбка? Может, у неё живот от газов свело?
– Точно дверью не ошиблась? Я похожа на женскую консультацию?
– Просто мы с тобой уже четыре года как кошка с собакой. Скоро совсем по разным углам разбежимся, вот я и подумала, что пора зарыть топор войны и выкурить трубку мира.
Вот это она выдала, конечно... Такой речи я от неё точно не ожидала. Но в чудеса исправления я не верю, так что... чего ей на самом деле-то надо?
~9~
Я смотрела на Алёну как на восьмое чудо света, которое вдруг взяло и выросло передо мной.
– Не напомнишь, а кто из нас был инициатором раздора? – насмешливо спросила я. – Хорошо, знаешь, что? Я возьму и всё забуду, будто мне память отшибло, но только при одном условии: ты сейчас возьмёшь и честно признаешься, какого хрена тебе от меня надо.
Вообще я по характеру человек неконфликтный – не трогай меня, и я тоже тебя не трону. Но когда мне в глаза заливают, что решили «зарыть топор войны», который сами же и вырыли... Короче, не верю я в то, что люди меняются.
Несколько секунд однокурсница будто решала, скинуть ли ей маску дружелюбия и вернуться к ипостаси стервы, или продолжить игру и гнуть свою линию дальше.
– Послушай, Корбут, – вернулись в её голос холодные нотки. – По сути, мне фиолетово, как ты выглядишь и во что одеваешься, просто бесит меня твоя самооценка. Но мы можем дать друг другу то, что нужно каждой, и потому я предлагаю сотрудничество.
Ну, вот это уже больше на неё похоже, я хотя бы ей теперь верю.
– И в какой области взаимовыгодный симбиоз ты мне предлагаешь?
– Тебе бы хотелось, чтобы я и мои подруги от тебя отвалили, не так ли? – Она терпеливо ждала, пока я подумаю над её вопросом, а мне, в общем-то, было всё равно, но я кивнула: допустим. – Так вот я обещаю, что мы оставим тебя в покое, если ты сведёшь меня с Ильёй.
А-а, ну вот теперь всё понятно – у неё не получилось привлечь внимание Кайданова открытыми нарядами, так что пришлось искать альтернативные пути. Но вопрос здесь был не в том, захочу ли я ей помочь, а в том, захочу ли отдать ей на растерзание Илью. Конечно, звучало довольно заманчиво: он ведь надо мной в прошлом прилично поиздевался, а мне подвернулся шанс вернуть ему всё это в десятикратном размере. Была лишь одна загвоздка – будь он для меня просто знакомым из детства, я бы, может, и подумала над предложением Алёнки, но учитывая, что я сама по уши в него вхлопалась, боюсь, это невозможно.
Я не привыкла делиться «своим».
– Надо же, в каком ты отчаянии, раз ко мне по своей воле пришла, – хохотнула я в голос. – И даже ветошь моя не смущает?
– Хватит ёрничать, – закатила моя оппонентка глаза. – Просто ответь: да или нет?
– Знаешь, в Библии говорится, что надо подставлять вторую щёку... Но я никогда даже первой не подставляла, так что топай отсюда, пока твоя гордость не пострадала. У нас с Ильёй, конечно, всякое бывало, но даже он не заслужил такой участи.
Алёна как-то недобро прищурилась.
– Только не говори, что он тебе самой нравится.
Такая последовательность её суждений заставила меня растеряться и пропустить момент, когда ещё можно было спасти положение своим уверенным «Что за бред ты несёшь?». Заминка с моей стороны дала ей все ответы, и девушка рассмеялась – ненастоящим, каким-то искусственным смехом.