Осмотрев комнату, Виола осмелилась поинтересоваться:
- И где грабители.
С улицы послышался шум заводящегося мотора полицейского уазика.
- Мать моя горилла! – сквозь зубы процедил Амоныч.
Отпустив охранников в погоню за полицейским бобиком, Саныч помог главврачу уложить мэра на диван. Уколов успокоительное, главврач заверил, что все будет хорошо, и попросил разрешения удалиться. Дождавшись, пока скорая увезёт доктора, начохр подошёл к дивану и, заботливо укрыв пледом депута, вышел из комнаты. Дозы снотворного было не достаточно для снятия стресса. Степан Мандатович, не проспав и пяти минут, открыл глаза. Желая успокоиться, мэр поднялся и, шурша тапочками, пошёл в направлении минибара. Налив в стакан виски, депут сказал своему отражению в зеркале «будем», выпил до дна, после чего наполнил другой стакан. Услышав крадущиеся шаги, мэр застыл. Дверь открылась. В комнату заползла сначала тень, потом её хозяин. Паркет тихо скрипел от осторожных шагов человека, крадущегося к постели, на которой не лежал мэр. Тень на стене полезла во внутренний карман пиджака, достав оттуда пистолет с глушителем. Стакан с виски выпал из рук депута. Тень резко обернулась, но убийца не успел выстрелить. Люстра, на которой сидел Микки, упала киллеру на голову.
Степан Мандатович включил свет. На полу в собственной луже крови лежал начальник охраны. Зазвенел смартфон. Брезгливо лапая покойника, мэр нащупал телефон и принял вызов.
- Саныч, что за подстава! Виолетта нас кинула! Мэр не пришёл к любовнице.
- Ты..? – растерянно, сказал мэр, не в силах сдержать от дрожи подбородок.
В комнату вошла Виолетта.
- Зло должно быть наказано, - сказала дочь, держа на мушке отца.
Пистолет был без пуль.
Виолетта нажала на курок.
Сработала сигнализация. Степан Мандатович держался за сердце и задыхался.
Инспектор
Воспользовавшись суматохой вокруг инфаркта, который словил Степан Мандатович, Тимоха незаметно выбрался из дома и побежал к забору. Но собак никто не отменял. Выскочив на перерез, овчарки зло рычали на паренька, готовые разорвать воришку в клочья. И только они хотели это сделать, как увидели Микки. Шимпанзе скривил морду, повернулся задом к собакам. Овчарки переключились на большее зло и побежали за Микки. Не теряя ни минуты, Тим побежал к забору и о, чудо! Платье, которое он уже и не надеялся заполучить, лежало на пути к забору. Взяв то, зачем пришёл, Тимоха, на седьмом небе от счастья побежал к забору. Счастье длилось не долго. Чтобы перелезть через забор, надо было иметь три руки или выбросить платье. Так как и то и другое было невозможно, Тим, не долго думая, надел на себя платье. Сзади послышался смешок. Тимоха обернулся и увидел на дереве Микки. Злиться было некогда. Собачий лай приближался к забору. Перепрыгнув через забор, Тимоха, только рукой сделал «Ес», как опять джаз-хеви-метел-бард-рок-блюз-рэп. На противоположной стороне улицы его в упор разглядывали старые знакомые.
- Йогурт без даты, - изрёк Децил, понятную только ему аллегорию.
Кесик молча разглядывал Тимоху в женском платье. Удивление гопника было настолько сильным, что он даже не замечал, как из его жмени семечки медленно сыплются на землю. Понимая, что бежать бесполезно, Тимоха зажмурил глаза, с ужасом ожидая расправы. Приближающиеся шаги вдруг остановились. Тим открыв глаза, увидел Бакса и Евро. Не зная на кого кидаться, а на кого рычать, овчарки стояли в нерешительности. Тим, набравшись смелости, крикнул во все горло команду:
- Фас!
Номер не удался. Овчарки не думали подчиняться.
Изрёкши аллегорию «Андриано мне в Челентано», Децил пустился в бега. Бакс и Евро навострили уши, вопросительно посмотрели на Кесика.
Кесик был из тех людей, которому если сказать, что завтра его будут вешать, задаст лишь один вопрос: «А верёвку свою брать?».
Сержант Шумахеридзе получил от Амоныча пилюлей сначала за то, что оставил двигатель включённым, а потом за сказанную глупость:
- Так это вы мне приказали не выключать двигатель…
- Это чудо!