— Да любя я его гадом обозвала! Люб мне ваш умник, стало быть. Мудрый аки змей сей муж, много пользы принесёт княжеству, мнится мне.
«Да, судя по раскладам, мнение Марфы здесь учитывается, — подумал Денис. — Только бы князь не приревновал. А то что за дела, прямо при муже вслух баба заявляет, что люб ей какой-то хрен с бугра. Я бы такому типу сразу в зубы дал в превентивных целях» Денис не очень разбирался в тонкостях местной словесности, слово «любо» тут воспринималось гораздо шире, чаще всего без сексуального подтекста.
— Жёнушка, ты молодец, то есть умница, но свет нам верни уже. А ежели так охота прямо сейчас огонь поукрощать, иди с печкой баловаться. На кухне, чай, всегда печь топится.
— Ну да, уже убежала, да споткнулась в дороге! У вас тут такие разговоры интересные разговариваются, а меня на кухню? Нетушки! — Марфа махнула рукой, и свечи вновь запылали в меру свои сил.
— Здорово! — Не удержался от комментария Денис. Он еще не привык к такм проявлениям магии.
— Дорого! — Буркнул князь. — Я как вспомню, сколько супруга свечей воску ярого погубила, пока такое творить научилась. Бывало, разом вся свеча принималась так, что потом уже и собирать нечего. Ухнет, и нету воску, из чего отливать новую свечу?
— Ты что ж, для супруги родной свечки пожалел?
— Десятка. И не пожалел вовсе, просто забавно было смотреть на твоё учение.
— Болеслав, а ты сам, когда с мечом обращаться учился, не так же ли смешон был?
— Да права ты, права! Молчу! — Властно завалил нездоровую тему князь. — Тем более, что есть о чём побеседовать. Денис, спрошу прямо и без обиняков: по нраву тебе наше княжество? — Как неожиданно это прозвучало, хотя к тому всё шло.
— Видел я с Гулькин кончик твоего княжества пока. Но что видел, то по нраву. В государстве его процветание определяет власть. А твоя власть, она с умом и без дурости, как я погляжу.
— Ха! Вот так речь от заморского гостя! Дурости он в тебе не узрел, Болеслав! — Воевода рассмеялся.
— Прошу прощения, если напрямик реку, — Денис ввернул это «реку» чисто по фану, — но я таким уродился. Не ко двору моя прямота, поеду дальше.
— Поедет он. У тебя и коней-то нет. Сиди уж, прямой ты наш! Дальше сказывай.
— А что дальше? Если без урону для чести и крови своей получится, то что бы не послужить князю умному удалому да ласковому. Только где мне жить, на какие доходы питаться, того пока не ведаю.
— Как за морем вам языки подвешивают справно! Вроде не спросил ничего, не попросил, а уже меня опутал почище ростовщика иудейского! Тебя, я гляжу, не в дружину надо брать, а сразу в наушники мои, чтоб ты всякое умное нашёптывал да супротив врагов умышлял за князя. Шучу, не вскидывайся! Знаю я вашу породу: мечом не помахал как с утра не умылся. Давай думать, как тебе такому хорошему в моём княжестве жить-поживать, добра наживать. А то вправду сбежишь за лучшей долей, я в дураках останусь.
Глава 7
Утро стрелецкой казни
И они подумали. Думали долго и обстоятельно, уговорили еще по паре кубков, в процессе беседы где-то потеряли жену Болека. Так бы Денис решил, что она осталась в прошлом баре, но бар его окружал всё тот же, под старину и даже со свечами, причём не имитацией, а огнеопасными.
Потом где-то в голове всплыло, что это не бар, а «Княжий терем», солидное заведение, которое ему явно не по карману, но тревожиться и метаться не велено, за всё платит Князь. Не тот, который из «Короля и Шута», а другой. Или этот самый? Надо попросить его спеть, раз такая байда пошла. И он попросил, а Князь не стал ерепениться или хорохориться: фан-группа просит, он уважит своих фанатов.
Пел князь, оказавшийся с маленькой буквы, потому как это не погоняло, а его должность, хорошо, душевно мужик исполнил. Потом пел воевода, опять-таки с маленькой буквы. Куда Денис попал, что они все такие маленькие? Ага, это не люди маленькие, это он на столе стоит, потому как петь сидя не приучен, а дедушка велел залезать на стул. Стоп! Дедушка Мороз здесь откуда, не зима вроде? Или они так давно сидят тут, что уже зима?
— Дедушка, а послушай песенку! Я начинаю! Ой, мороз-моро-оз, не-э морозь меня-а! — Денис тянет ноту, а кто-то его тянет за ногу.
— Микулка, оставь боярина! Хорошо же выводит, аж слезу вышиб паршивец!
— Ма-аево каня-а бе-элагривава-а! У меня-а жена-аа ой ревни-ивая-а!
— Как поёт, шельма! Выходит, в Задолбании такие же люди живут, как и мы. Душевные. — Слышалось где-то.
— Нет, Ратмир, не такие же, плохие там люди живут, тьфу, а не люди!