Головной мозг просчитывал варианты, задействовав все свои ресурсы, а спинной в это время тихой сапой перехватил управление, Денис опомнился только тогда, когда тело уже сидело на вчерашнем месте и тянуло из большой кружки какой-то целебный настой. Рассол, по запаху. Он перехватил управление и поднял глаза — перед ним сидели вчерашние собутыльники. Слово неподходящее, скорее сокувшинники, если ориентироваться на тип осушаемой вчера посуды.
Сидели и улыбались, в глазах осмысленность и мир, какие бывают у только что вылечившегося человека. Массивные пальцы воеводы ломали свежий духовитый каравай, князь зажал в кулаке кусок колбасы, оба явно ждали, когда Денис догонит их в плане самочувствия.
— Не помнишь, чем вчера беседу закончили? Не старайся, мы тоже не помним. Так что сызнова договариваться почнём.
— Я не смогу сызнова, я помру.
— Говорил я тебе, князь, слабоват боярин супротив нас. Опыта маловато.
— Но удаль имеется! Как он вчера бился с медовухой, ни одного кубка не пропустил, плечом к плечу с нами стоял. Ведь так?
— Так. — Согласился Ратмир. — Считаешь, прошёл испытание?
— Считаю, прошёл. Не стыдись, Денис, что упал. Гордись что свалился там, где стоял, не отступил, не отшагнул в сторону. А говорить нынче мы будем без изнурения, с квасом. Небось, и не пробовал квасу нашего еще. Эй, кто-нибудь! — От княжьего клича всех троих скривило. Он взял на два тона ниже, — эй, кто-нибудь, тащите квас и заедки, будем разговоры разговаривать.
Денис смотрел на них таких свеженьких в чистой одежде и понимал, как он выглядит на их фоне. Бомж бомжом, проспавший ночь на медвежьей шкуре, не принявший душ, не сменивший костюм, да даже бельё не сменил. Помятый, воняющий. Нечёсаный… Второй раунд собеседования с такой позиции вести будет проблематично. С другой стороны, его видели в деле вчера, а что он сегодня убитый, так сами же и отравили своей медовухой. Кстати, сколько в ней градусов? И спросить не у кого, зато придётся запомнить коварство данного напитка. Денис уже в курсе, что у местных с градуированием алкоголя разброд. Четыре степени крепости напитков: слабая, нормальная, крепкая, дюже крепкая — вот и весь расклад.
— Не буду козу тянуть за хвост, задолбанец. Вчера ты сказал, что готов под моей рукой служить, если сладим, не передумал?
— Не передумал, княже.
— Добро. Каков ты в поединке, мы видели, лучшего желать не надо. А вот каков в сече, можешь ли отрядом командовать, то мне неведомо. Не обессудь, в ближнюю дружину возьму, а десяток пока не дам.
— Справедливо. — Согласился Денис, в бугуртах ему командовать не доводилось. Поле боя он видел, головой крутить в бою приучен, а вот распределять бойцов было не его задачей.
— Теперь про житьё твоё в моём княжестве. Была у меня мыслишка весь тебе дать малую. — Весь, как помнил Денис, это деревушка. И зачем ему такое счастье? А князь продолжил. — Молчишь, правильно молчишь, передумал я. Ты ж там зароешься, порядок почнешь наводить, всё на голову поставишь от желания улучшить. А даже ежели и с умом править станешь, всё одно я тебя не увижу подле себя. Так?
— Дык деревня не лошадь, вожжи отпустил — считай, в канаву заехал. — Тактично согласился самозванец.
— И я так разумею. Потому выделю тебе дом в городе да деньгу на прокорм.
— Одну?
— Ха, молодец! Не одну, мне справные вояки потребны. А тебе и обиход нужен, и челядь какая-никакая, ты вон даже безлошадный к нам попал. Короче, не бойся, монетой не обижу.
Всё-таки найм за «не обижу» получается, внутренне вздохнул Денис. А с другой стороны, чтобы нормально торговаться, нужно знать рынок. В самом общем смысле этого слова. А у него со знаниями тутошних реалий слабовато. Так что вариантов нет, надо соглашаться и подписывать договор найма или как он тут называется.
Вот только никто не спешил ничего предлагать подписать, никакой пергамент не спешил составить специально обученный дьяк. Да и самих дьяков, писцов или монахов с пальцами, перепачканным чернилами не наблюдалось.