— Ты тут не умер в одиночку, оброс хозяйством? Ну тогда самое время платить мне за защиту!
— Так мне от кого защита, я ж всех гадов одолел, зверя дикого отвадил. Я сам теперь.
— Нет, дружок, тебе теперь от меня защита потребна. Чтоб я тебя не пожёг да с моей земли не погнал. Хорошо тебе было на моей территории беспошлинно жить?
— Так это моя земля, вы что?
— А всё. Была ваша, стала наша.
Какие-то нехорошие мысли у Дениса в голове роились, голоса то глумливые, то возмущённо-наивные говорили неприятные вещи, да всё по делу. Эх, блин, хоть в Робингуды подавайся от таких мыслей. «Ага, соберешь банду да пойдешь грабить богатеев, да?» — спросил он себя. И понял, что в бандиты ему тоже записываться неохота. Эдаким Дубровским становиться, которого через год свои же бывшие крестьяне, переквалифицировавшиеся в разбойники, сильно не поняли, когда он им грабить хотел запретить.
— А у вас, стало быть, лиходеев и разбойников вешать принято? — В продолжение своих мыслей спросил воеводу Денис.
— Не, у нас не церемонятся. И веревки на них не напасёшься, зарубил и бросил, где поймал. Зверю хищному на прокорм. Лиходея сожрёт, лишний раз оленя не тронет, охота богаче выйдет. — Хмыкнул воевода. И пойди пойми, шутит или всерьёз такой рачительный.
На третий день их отряд вышел к холмам, к тем самым, в которых по сведениям разведки водился Змей-мутант. Куда идти точно, было не очень понятно, прочёсывать лесистую местность в десять рыл тоже было странно. А хуже того, имелась ненулевая вероятность, что отряд таки найдёт этого гада. Причём хуже всего было бы, если б он нашёлся в небе над головой. Она нашлась, коли речь идёт о самке дракона, эдакой несушке. Денис из литературы и фильмов очень хорошо понимал, что бывает с отрядом разведчиков, когда над ним зависает вражеский вертолёт.
Но делать нечего, он влез в эту авантюру, значит будет вместе с остальными прочёсывать холм за холмом, подпадающими под описание. Раздвоенный холм аки титьки девичьи, пещера на южной стороне, а перед ней лес расступается, вытоптанный или сожжённый страховидлой трёхголовой.
Во время прочёсывания очередного подножья, случившегося на второй день после прихода в долину, Денис неожиданно услышал полустон-полукрик: «Кто! Кто посмел! Людишки окаянные!» он аж подпрыгнул от неожиданности. При этом все остальные никак не отреагировали, словно им такое слышать не впервой.
— Ты это слышал? — Схватил за рукав Денис ближайшего дружинника.
— Ветка хрустнула? Так это наши с той стороны. Ты и сам, боярин, не тихо ходишь. Не в обиду тебе сказать.
По всему выходило, что этого нечеловеческого крика никто не слыхал. Почему нечеловеческого? Да как-то он определил это, сам не понял, почему. А потом вдали в самом деле хрустнуло. Так хрустнуло, что звук отразился от стены деревьев сбоку и разнёсся по всему лесу. Так трещало дерево в парке, когда его завалило шквалистым ветром.
— Воры! Ненавижу всех их! Догоню! Растопчу! Сожгу! – Причитал кто-то в голове Дениса.
— Что случилось-то у тебя? Помощь какая-то нужна? — Отозвался Денис на мысленный голос.
— ТЫ КТО⁈
— Конь в пальто! — Не удержался попаданец.
— Говорящий жеребец? Быть такого не может! Отродясь я говорящих коней не видывала! — Пришёл мысленный возмущённый крик в его мозг.
— Мало жила, выходит.
— Под попоной, значит не дикий. С людишками пришёл? Они моё яйцо скрали, вои хозяева?
Стало гораздо яснее и еще ссыкотнее. Это что выходит, он телепатические диалоги теперь со Змеёй ведет? Хотелось позвонить куда следует и сказать: «Дурка, готовь коечку, я еду!» Вот только мобилы не было, звони не звони, никто не подлечит. Драконы, падла, летят, драконы! Большие летят и не очень! Мысленно пел Денис, тихо и про себя, чтоб не услышал никто, ни товарищи, ни драконица.
— Конь, ты чего замолчал? Так твои люди яйцо умыкнули?
— А ты где? Только в рифму не отвечай, а то я уже ответил, неудачно вышло. — У Дениса начал выстраиваться какой-то диалог с хозяйкой этих мест, хоть и нехорошо начал.
— Рифмы я люблю. Поэзию мы все уважаем. Постой, а что неудачно вышло? Ты к чему ведёшь?
— Приврал я, ваше Змеиное величество, ради красного словца приврал. Не конь я, а человек.
— ТЫ⁈
— Не я! Не ори, пожалуйста. Не брали мы твоё яйцо. Мы даже не знаем, где ты прячешься.
— Это вы прячетесь, мне то без нужды! Вот ужо я вас найду! Постой! Да ты снова врёшь! — В голове аж больно стало от крика.
— Чего вру-то? — Даже немножко обидно было слышать такое. — Мы еще не познакомились, а ту уже меня во вруны записала.