Женщинам не врут, их хвалят, ими искренне восхищаются, если хотят жить. Ну или когда хотят жить комфортно. Такой правде дамочки всех видов верят охотно, они даже начинают подозревать в мужчинах наличие здравого смысла, его зачатков. Вот и Змея начала рассматривать себя под другим углом, точнее, сразу под несколькими углами. Выгибалась, привставала на задние лапы, расправляла крылья. Ей явно пришлась по вкусу версия про вершину эволюции.
— Так чего ты хочешь?
— Я чего хочу? — Растерялась Змеюка, её еще никто не спрашивал о её желаниях.
— Из того, что мы с моим отрядом можем для тебя сделать полезного, что нам организовать?
— Неожиданно. Логово меня устраивает, охотиться я могу сама. Разве что найти тех человечков, что мне разор и обиду нанесли, усыпив меня и выкрав яйцо из гнезда. Боюсь, что сама я этого не сумею, не определю настоящего виновника. А жечь всех встречных подряд неправильно. Мир создан не затем, чтоб истреблять жизнь потехи ради или в гневе.
— Ага, опять же молва пойдёт в народе нехорошая. Что Трёхголовая Змеюка всех подряд смерти предаёт.
— Что с той молвы мне?
— Сама знаешь, как род людской устроен. Втемяшится им в голову, что ты первый им враг, так перестанут друг дружку убивать, соберутся и пойдут на тебя войной в силах тяжких. Такие мы дураки: сами себя гробим без счёту, а чужим не разрешаем.
— Да, такое про вас человечков известно. Дикие вы все, страшные в своей массовой глупости. Так что, можешь сыскать тех злоумышленников да убить насмерть?
— Это мы сможем, у нас старший дюже искусен в поиске. И убить нетрудно, наверное. А ты чем отдаришься?
— Человечки, какие вы всё-таки неправильные. Яйцо получите следующее. Если к тому времени я не найду себе пару.
— А через сколько времени это будет?
— Ежегодно я приношу по яйцу. Прошлое снесла полгода назад. Значит, через полгода примерно.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— То есть хотел сказать, что понял тебя. В доказательство исполнения обещания головы принести?
— На что мне мёртвые головы врагов? Нет от них пользы. Ты скажешь правду, того довольно.
— Как угодно. А насчёт мёртвых голов, от них тоже польза бывает. Можно по округе наставить кольев с головами, чтоб кто попало не шлялся тут. — У Дениса уже шея болела от того, что он стоял, задрав голову. Притом, что для мысленного разговора не требовалось смотреть в сторону собеседника, привычка никуда не делась.
— И поможет?
— Ну… большинство отвадит, а самые отчаянные всё одно лезть будут.
— Вот-вот, такая ваша порода неуёмная.
— Согласен. Так что, я привожу отряд?
— Зачем отряд?
— След надо взять от твоего порога. По следу зло умысливших и сотворивших пойдём, так сыщем.
— Раз иначе не можете, то приводи. Меня не беспокойте, боле пока не хочу с вами говорить. Думать стану.
Глава 14
Яишница по-колдунски
По разведанному маршруту шлось легко, тем более что за спиной оставалось не страховидло жуткое, а вполне адекватная женщина, хоть и другого вида, но разумная. Если одинокую женщину в принципе можно считать адекватной. Особенно такую, брошенную всеми, живущую в чаще леса с тремя головами и ощущением, что крылья её полнят, что кто-то может счесть, что у неё тройной подбородок. Стоп, у драконов в принципе не бывает подбородков, это уже перебор, товарищ Денис Задолбанский!
Часа не прошло, а он уже споткнулся об затаившегося воеводу. Не буквально, но почти. Ратмир поднялся из куста чуть не под ногами у Дениса. Вот откуда дядька знал, что попаданец будет продираться через заросли именно в этом месте? Взгляд у воеводы был одновременно изучающим и слегка обескураженным, словно тот не очень верил своим глазам.
— О, Ратмир! Боялся, что я заблужусь? Спасибо большое, ценю твою заботу.
— Ты вернулся.
— Ага!
— Не нашёл?
— Это почему же? Весьма примечательный холм, князю его вполне чётко описали. И сиськи вот-такенные, и пещера под ними, и Змеюка трёхголовая — всё на своих местах. Сидит нас ждёт.
— Нас? Кого нас, зачем? — Ратмир Камень перестал соответствовать прозвищу и слегка сбледнул лицом.
— Помощь ей требуется, без нас, говорит, никак свою беду не разрешит. Надо ей найти супостатов, которые повадились яйца у ней воровать, что тот хорёк из курятника.