— Кайтошки? Ты про какую кайтошку говоришь, Денис?
— Репа, по-вашему, в ней крахмал. Сок от ожогов поможет. — Прошептал задолбанец и сник. То ли дух испустил, то ли впрямь заснул.
Воевода приложил ухо к его губам — да нет, точно спит! Такого героя запросто так в могилу не сведёшь! Такому огни и воды нипочём! И это хорошо, а то кому потом со Змеюкой договариваться идти? Воевода по-ихнему не разумеет, да и князь тоже. А порученное дело еще не сделано — так что никак нельзя погибать!
Героя перевезли в лесной лагерь уже в потёмках, не без сложностей, но хоть не уронили по пути. И первым делом после того, как избавили его от одежды, воевода распорядился сделать то, что просил задолбанец, хотя просьба и казалась странной. Репа у отряда имелась, фактически она была заменителем картошки, по мнению Дениса. Не будешь же целый месяц питаться одними сухарями и вяленым мясом.
Твёрдую и сочную репу потолкли в котле пяткой топора, а получившуюся кашицу с охами и сомнениями положили на покрасневшие участки кожи боярина. Кто их знает, вдруг в их Задолбанском княжестве это обычное дело, лечить ожоги репой. А может и впрямь поможет. Что характерно, Денис проспал всю ночь беспробудно, словно отдав все генерируемые организмом силы на регенерацию и лечение.
Или не словно, а так и было. Утром проснувшийся боярин-самозванец узрел себя лежащим на охапке веток возле какого-то шалаша, явно построенного косорукими реконструкторами, в своих головах сформировавших такую вот стилизацию под старину. А потом дошло: он не на фестивале историков, рядом с ним стоит тот самый шалаш, из которого вчера надыбал скорлупы для доспеха. А потом что было? Слегка подзависнув, Денис понял, что нифига не помнит. Как в «Джентльменах удачи» тут помню, а тут не помню. Перенёсся вроде куда-то, с князем выпивал, то есть с настоящим. Змей Горыныч явился после какой-то кружки пива. Стоп, то было не пиво, а медовуха, а Змей оказался женщиной, в смысле самкой. Настоящей что ли? Бред.
А потом начало всплывать. Всё как бы само вставало по полочкам в мозгу, факты прицеплялись друг к дружке, выстраивая фантасмагорическую картину задницы, в которую он попал. От падения в яму под стеной крепости до вчерашней атаки на мага. Вот какой нормальный бы побежал с мечом над головой на огневика? С другой стороны, сначала он не знал, то есть забыл. А потом поздно было отступать. Опять же нормальный скорее всего бы уже давно загнулся в этом магическом средневековье. Или влачил существование слуги, навоз с конюшни выгребал за кусок хлеба.
Попал под удар огнём, это было последнее, что он помнил. Не, потом под второй, от которого увернулся, а затем под третий — вот как было. «Не хватило, тебе, Дениска, одного удара судьбы, ударопрочный ты у нас, выходит. А башковитый какой!» — мягко высказался о своих умственных способностях попаданец. А потом начал тестировать состояние организма. Морду лица стянуло, кожа на ногах побаливала. Зеркальца нет, так что про лицо пока забываем. Что с ногами?
Он скинул с себя чей-то плащ и уставился на себя бесштанного. Длинная исподняя рубаха из собственного запаса, вот и вся одёжа. А что под подолом? Аппетитной румяной корочки он не узрел, даже волдырей не наблюдалось. Но покраснение было, от середины бедра и до обреза сапог белая кожа ног была сильно розовой. Жена бы чётче определила цвет, назвала бы какой-нибудь фуксией, марселой или кораллой, а по меркам Дениса это было интенсивно розовым, словно он вышел из парилки. Помимо нехарактерного цвета эти места побаливали, зудели и чесались.
— Боярин, проснулся! Живой! — Микула материализовался перед глазами, излучая счастье.
— Ну да, а что такого? Вчера лёг спать, сегодня проснулся.
— То-то, что не лёг, а волшбой свалили в неравном бою. Выкарабкался, значит. И репа помогла, всё сделали, как ты велел. Вона, ни одного пузыря на коже.
— А почему бой неравный? Нас четверо было, он один.
— Так то маг, а вы почти что простецы. Нешто мага можно вот так в мечи брать? Его только издаля стрелами да этими твоими пулями. Надо было и мне вчерася с вами бежать.
— Микула, а ты еще можешь бегать?
— Не знаю, но хоть попробовал бы. Я б его с одной пули ссадил-то по башке его буйной! Я ого-го еще!
— Молодец, Микула. Только ты лучше скажи две вещи: есть ли мне смена одежды, и когда меня кормить будут? И что с остальными, никто больше под раздачу не попал?
Глава 17
Проваленный квест
Известие о гибели дружинника в той схватке на берегу Дениса опечалило. И не просто, а кроме прочего стало весомым таким намёком на обстоятельства, в которых он теперь живёт. Теперь его жизнь «расцвечивают» не учебные поединки, не мужские забавы на свежем воздухе, а вполне такой смертельный риск. И свежий воздух порой пахнет гарью, кишками и опасностью. Причём это не его выбор.