Причина побудки была самая что ни на есть весомая — получилось! Зелье получилось одновременно тёмным и переливающимся, будто сполохи красноватые пробегали по почти чёрной глади жидкости, слегка колыхающейся в кубке.
— И что, будешь пить? — В голосе Болеслава сквозило подозрение, мол, как пить то, чего никто никогда из их знакомых не пробовал. А ну как траванёшься.
— Нешто откажусь? Зря что ли столько трудов, времени и золота трачено.
— Так это… — не нашёлся с аргументами князь, — то рассказки про волшебное зелье, иное дело самой в себя лить.
— А ты что предлагаешь? — Нахмурилась Марфа.
— Давай, я выпью, чтоб не пропало. Жалко тебя, вдруг помрёшь аль подурнеешь с лица.
Он вспомнил свой сон и сглотнул. Было страшно, а ну как жена ответит согласием, забоявшись пить. И что тогда? А если не даст она ему отвар, то как? Это у добру или к худу?
— Не пристало княжьей жене смерти бояться! А красота… не будут любить, так почнут бояться, тоже полезное дело. — И Марфа приложилась к кубку.
Очень удачно вышло, что всех свидетелей дегустации Болеслав выгнал из помещения. Здорово, что лаборатория была устроена в каменном погребе терема, а пуще того удачей стал дарёный задолбанцем пояс. Ни терем не принялся, ни князь не сгорел. А что бороду немного опалило, борода отрастёт. Вон, на Марфе из одежды только украшения и остались, те что на теле, а приколотые к платью все попадали вместе с пеплом, которым опала ткань.
Искры и волны пламени, пробегающие по телу не коснулись богатой косы, уложенной по голове, не опалили куст волос внизу живота, короче говоря, не нанесли никакого неудобства княгине.
— Хороша чертовка! — Не удержался муж. — Не больно тебе, лада моя? Всё ли поздорову?
— Охпогоди, Болеслав, дай отдышаться. Думала, что дольше будет крутить меня. Ан нет, легко обошлось.
— Ага, легко. На себя глянь, да на меня. Дырка на дырке, новая ж рубаха была, чистый шёлк!
Только тогда женщина осмотрелась, увидев урон, причинённый одежде мужа и своей.
— Сам-то не погорел?
— Оберег спас. Снова Денис приспел с помощью. Был бы он здесь, в ноги бы поклонился.
— Был бы он тут, срам бы вышел. Но да, его заслуга, что ты цел. Сильно горело, долго?
— Разом принялось и также опало. Я аж дыхания лишился на миг. Да только не о том говорим. Давай уже, пробуй!
И Марфа попробовала. Свеча в её исполнении уже не походила на свечу. Если бы княжеская чета была знакома с газорезкой, они бы узнали её струю.
— Жёлто-белое! Здорово!
— Что здорово? — Не понял Болеслав.
— Денис сказывал, как жар по цвету пламени понимать. Желтое горячее оранжевого, белое жарче жёлтого.
— Ха! Я и так чую, что сейчас жарче, чем раньше. Невелика наука. А слепи колобка огненного, посмотрет хочу.
— Вот уж нет! Расплещется о стены, тут один князь и поджарится. В поле надо пробовать. И не нынче.
— И одеться бы тебе.
— А что, голая не хороша я тебе?
— Куда как хороша! Думать ни о чём не могу, как хороша! Вот только как в опочивальню пойдём, люди всюду.
— Выйди за дверь да покликай служанок, пущай мою одежду сюда несут. ТЫ князь или не князь?
— Сказал же, голова не соображает от красы твоей. — Было видно, что Марфе понравились такие речи. И её усиленный дар понравился. День явно удался.
Дениса вызвали в Кремль к Самому буквально на следующий день. Ну ладно, не в Кремль, в княжий терем, а всё одно к первому лицу. Вызвали и сначала долго трясли руку, потом кратенько на полчаса изложили текущий момент, поставили задачу на новую пятилетку, так что попаданец даже начал сомневаться, туда ли он попал. А потом он проснулся и понял — всё это было просто сном. Вот сейчас пропикает будильник в телефоне и… Пропел петух, не красиво, как чей-то приличный рингтон, а сипло и заполошно, словно он зимой застудил горло, словно вчера слышал, как кухарка раздумывает, не пора ли ему в ощип, а дальше прямиком в суп, раз он такой неженка…
Денис был вынужден открыть глаза и убедиться, что приснилась ему только пламенная речь князя, а вся остальная суровая средневековая жизнь, вон она, расплескалась по всем измерениям вокруг несчастного путешественника между мирами. Ну и ладно, зато хозяйство стоит крепко, запасы, финансы, челядь, подворье и кони — всё в наличии, можно жить да справлять княжью службу, не ропща на ту самую суровую действительность. Ни разу не убили, кучу раз наградили, а сколько еще будет впереди всякого такого, когда не убьют… Хотелось надеяться.